— В данный момент я твой инструктор, — так что будьте любезны! — уважаемая Ольга Анатольевна, выполнять все мои распоряжения, пока я не сказал волшебное слово.
— И какое?
— Быстро!!! Десять минут, время пошло. — Командую я. Подруга по очереди разбирает оружие, достаёт из кобуры шомпол, маслёнку, а потом чистит и смазывает сначала оба Вальтера, а потом и револьвер. Помогаю ей как могу, а в основном слежу, чтобы не осталось запасных деталей.
— Молодец. — Хвалю я девушку. — Пока я чего-нибудь не придумал, пистолет будешь носить в кармане халата, а то ходишь целыми днями без оружия, да и ночью держи под подушкой, а то мало ли что.
— Зачем это, мы же в тылу, да и красноармейцы нас охраняют.
— Сегодня в тылу, а завтра в аду. Видел я там, — машу рукой в западном направлении, — и раздавленные повозки с красным крестом, и застреленных раненых, и изнасилованных, а потом убитых медсестёр… Тоже наверное думали, что в тылу. — На самом деле я ничего этого, кроме расстрелянных с воздуха санитарных повозок пока не видел, но слышал от ветеранов и читал в своём времени. Ну а Ольгу напугал, чтобы прониклась, а то совсем они тут расслабились, ходят без оружия, светомаскировку почти не соблюдают, песни с танцами каждый вечер. Я понимаю, конечно, что дивизия стоит во втором эшелоне, и в настоящем бою никто, кроме нескольких подразделений не был, но на дворе 41-й, а не 45-й, и захватчики уже в Смоленске, того и гляди на Москву ударят, а тут полная расслабуха. Некоторым ловеласам и мне в том числе, это конечно выгодно, но элементарная дисциплина-то должна соблюдаться. Ладно, не будем о грустном, пока идёт Смоленское сражение время ещё есть, да и сам я здесь похоже задержусь дольше, чем мои кореша, так что не буду осложнять мужикам, оставшиеся до выписки считанные денёчки. Тем более с вооружением, как я успел заметить, в медсанбате было неплохо, не меньше сотни красноармейцев с винтовками и карабинами, а также парочку автоматчиков я видел, конечно, не всех сразу, а в своих подразделениях.
— Ты что, правда, всё это видел? — Видимо проникшись, задаёт мне вопрос Оля через некоторое время.
— И не раз, — не моргнув глазом, отвечаю я. — Хочешь подробностей?
— Нет.
— Ну, тогда пошли, завтра продолжим, будешь у меня курс молодого бойца проходить.
— А зачем?
— Чтобы команду «Ложись» правильно понимать и выполнять.
— Пошляк! — Зардевшись, говорит девушка.
— Не пошляк, а товарищ инструктор, почаще и с улыбочкой.
— Слушаюсь. Товарищ инструктор. Может вам ещё и честь отдать?
— Это как тебе будет угодно, можешь и честь отдать, девичью. — Намекаю я насчет двусмысленности этого выражения. Поняв, что ляпнула что-то не то, Ольга окончательно залилась краской.
— И хватит уже размахивать пистолетом, убери ты его наконец в карман.
— В какой? — Тут я понял, что сморозил глупость, потому что милая припёрлась на стрельбище в синей шерстяной юбке и офицерской гимнастёрке, перепоясанной ремнём с портупеей, с висящей на боку кобурой с наганом. Пришлось засовывать ей пистолет за ремень, а запасной магазин Оля убрала в карман гимнастёрки. Поцеловав девушку и договорившись встретиться вечером, расходимся каждый в свою сторону.
Я иду к ротному старшине, были у меня некоторые мысли, которые нуждались в материальном воплощении, а лучше чем местный старшина, с этим мне никто помочь не мог.
— Здоров був, Петрович! — Приветствую я местного «Плюшкина».
— И тебе не хворать Мыкола. — Протягивает он мне свою мозолистую руку. — С чем пожаловал?
— Да дело у меня к тебе на сто рублёв.
— Давай деньги, а сам завтра приходи, некогда мне.
— Нет, не пойдёт, сначала стулья.
— Какие, к чертям собачьим ещё стулья?
— У тебя что, Петрович, организм совсем «Нарзаном» измучило?
— Ты дело говори, а я пока подумаю.
— У тебя случайно, никакой лишней солдатской формы не завалялось? Можно даже б/у.
— А тебе зачем?
— Да не мне, а врачихе нашей, Ольге Анатольевне. А то хочу её стрелять научить, но не в белом же халате она будет это делать?
— А зачем ей стрелять? Разве только от вас, кобелин отстреливаться.
— В том числе и от кобелей. Много текста, Стёпа. Так ты поможешь или нет?
— Деньги давай. А сам иди за «Нарзаном». А я пока что-нибудь подберу. — Кладу ему на столик три красненьких.
— Червонец за мной. — Разворачиваюсь я и иду к себе. Вот же жук навозный, хохляцкая морда, никогда своего не упустит. Думаю я про себя. И как его в наши края занесло? Ну как говорится, украинец живёт на Украине, а хохол где лучше.
Придя к себе в палатку и захватив фляжку с местным самогоном, иду обратно, правда по дороге беру с собой Серёгу Филатова, если уж соображать, то на троих, да и земляки они со старшиной, жили в одном городе, в Сибири. Когда мы вошли в каптёрку, то там уже был накрыт стол, не сказать что сильно богатый, но сало, банка тушёнки, хлеб и зелень с огорода, там присутствовали. Поздоровавшись, выпили по первой и, закусив, сразу по второй.
Выйдя на улицу, покурив и перебросившись несколькими общими фразами, вернулись обратно и продолжили разговор, но теперь уже по делу. Начал его Петрович.
