— Сначала, немцы сунулись к нам на двух лёгких танках. Обстреляв окопы из автоматических пушек, они двинулись к мосту. Лейтенант приказал мне огня не открывать, а пропустить танки на нашу сторону, и только после этого стрелять. Ну, мы так и сделали, когда они осторожно проехали через мост, а потом рванули в атаку, подбили сначала задний, а потом и передний. Фрицы даже не поняли, откуда стреляли, ни мёртвые танкисты, ни корректировщики. Поэтому и артобстрел вели в основном по окопам пехоты, из миномётов, расположенных в деревне. Ну а потом, немцы пошли в атаку пехотой, при поддержке танков. Головную «прагу» мы подбили прямо на мосту, второй тоже неподалёку, а потом нам пришлось сменить позицию, чтобы нас не засекли. — Дальше продолжил Кешка.
— Когда гансы пошли в атаку пехотой, тут уже оторвались мы. Что я, что станкачи, стрелять начали с запасных, и хорошо проредили фрицев первыми же очередями. Потом мы прижали их к земле, и так и держали, не пуская к переправе. Правда недолго, миномёты, да и танки стали пристреливаться по нам, поэтому приходилось часто менять позицию, а в конце вообще укрыться в окопе, так как эти «самовары» просто озверели, да и танки серьёзно мешали, долбили по нам после нескольких очередей. Немцев сдерживали только наши стрелки в центре и на правом фланге. Положение улучшилось только после того, как наши пушкари подбили ещё один танк, и подавили несколько пулемётов противника. Танки отошли сами, ну а пехоту мы отогнали из пулемётов. Эту атаку мы хоть с трудом, но отбили, правда, пехотинцы понесли большие потери. — Инициативу снова перехватил сержант Волохов.
— Хорошо, что позицию мы сразу сменили, переместив орудие на основную, так как следующую артподготовку немцы начали с обстрела нашей огневой, видимо засечённой корректировщиками во время боя.
— Ага, и по опушке леса они лупили как угорелые, в первую очередь обрабатывая те места, откуда мы стреляли, благо этих мест было несколько, так что часть мин пришлась в пустоту, — поддакнул Задора.
— А так как артподготовка длилась значительно дольше, то и бед она натворила. И если мы вовремя сменили своё местоположение, то пехота такой возможностью не располагала. Да и всю связь нам фрицы нарушили, порвав провода, так что теперь каждое подразделение действовало самостоятельно. А фрицы — суки, ещё пару раз обозначали ложные атаки, под прикрытием артогня поднимаясь на штурм и отходя на исходные. Стрелки купились, а Ванька истратил большую часть ракет, отдавая сигнал, — «Прекратить огонь». В конце концов, его заметили и накрыли миномётным огнём, тем самым ещё больше усугубив наше тяжёлое положение. Если бы не наши «домашние заготовки», всё бы закончилось очень быстро. Теперь фрицы пустили вперёд пехоту, танки шли сзади и поддерживали её из своих орудий и пулемётов, уничтожая наши ожившие огневые точки. Постепенно фрицы стали скучиваться возле переправы, а танки, видя, что по ним не стреляют, подъехали к самому мосту. Вот тут-то им всем и прилетело. Сначала по пехоте начал стрелять пулемёт, находившийся до этого в засаде. Не получая никаких приказов, а так же оговорённых сигналов, бойцы самостоятельно выдвинулись по лесу ближе к мосту, ну и открыли кинжальный огонь с опушки, из своего «браунинга», потом их поддержал и «максим». Но гады довольно быстро подавили из танков нашу засаду, а по станкачу отработала целая миномётная батарея. Мы тоже вступили в бой, подбили два танка и всё. Пушку, наводчика и заряжающего, накрыло одним выстрелом. Оставшимся в живых людям, я скомандовал отойти в лес, и вовремя, так как всю нашу огневую перепахало минами. — Мишка закуривает и замолкает, видимо тяжело переживая за гибель людей.
— Мы с напарником как раз в это время меняли позицию, подбираясь ближе к мосту, а то на опушке житья не было от немецких миномётов. Пулемёт мы установили на чердаке одного из домов на окраине деревушки, и приготовились открыть огонь. Гансы хорошо получили по сусалам, и на время притормозили, но когда перегруппировались, да ещё к ним подошло подкрепление, тогда всей шоблой и рванули через мост. Правда, быстро проскочить по мосту им мешал, стоящий там танк, но всё-таки обтекая его по бортам, они просочились на наш берег, вот тут-то я по ним и врезал. Ну а потом мамлей поднял оставшихся наших бойцов в атаку, и фрицы сначала попятились, а потом побежали обратно. Наши на ту сторону реки тоже не попали, немцы их отсекли пулемётным огнём, из миномётов стрелять видимо не решились, но кто-то из наших догадался, закидать танк на мосту бутылками с горючей смесью. Разбиваясь о броню, горючка растеклась по всему настилу моста, и как железо, так и дерево загорелись. Бутылок было много, так что костёр получился сильный. Больше всех не повезло тем фрицам, которые укрылись за танком, они поджарились, а вот остальные убежали, и опомнились только на окраине деревни Добрино.
