— Ладно сержант, до вечера ещё время есть, так что оставайтесь пока на месте. Людей у меня нет, но если кто выйдет, можно будет тебе подкинуть, даже и безоружных, хотя… В посёлке я видел орудийный передок и болтающихся при нём артиллеристов, может ваши, а может это всё, что осталось от батареи полковушек.
— А лошади? При каждом зарядном ящике, должна быть запряжка с лошадьми.
— Лошадей мы у них реквизировали, нужно было раненых в тыл отправить. Ну а кони у вас и свои есть, да и машина.
— Машину не сегодня, так завтра отберут, на нужды тех же тыловиков, да и бензин может кончиться, и взять его больше негде. Ну а для лошадок мы чего-нибудь да найдём. Да и как я могу приказывать каким-то артиллеристам, тем более не из своего подразделения.
— Ушлый же ты мужик, товарищ сержант. Хорошо, бери своих коней, ездового и пойдём в штаб, оформим тебе приказ.
Оставив сержанта Волохова старшим, беру с собой всех вышеперечисленных и, прихватив необходимую упряжь, небольшой компашкой идём в село. По дороге комбат рассказал, что наша 110-я стрелковая дивизия, входит теперь в состав 33-й армии, которой командует генерал Ефремов. По приходу в посёлок нашли артиллеристов, и комбат сразу приказал, поступить им в моё распоряжение. Озадачив троих вновь приобретённых запряжкой передка, иду следом за капитаном в штабную избу, где батальонный писарчук выправил мне необходимый документ, с печатью, за подписью командира. Показав, корпящему над картой начштаба, где проходит правый фланг немецкой обороны, отдаю зольдбухи, убитых мной фрицев. Из которых выяснилось, что нам противостоит 8-й пехотный полк, 3-й моторизованной дивизии противника или одно из его подразделений. По крайней мере, я точно знал, что в полковой батарее немцев стало на два орудия меньше, о чём и доложил командирам. Ну, а на основе нашего взвода, решили создать мобильный резерв батальона, и направлять к нам всех, выходящих из окружения. А ещё и прислать кого-нибудь из «офицеров», чему я был просто «несказанно» рад, зная об уровне подготовки таких командиров.
Узнав насчёт котлового довольствия, был послан на склад к начпроду со строевой запиской. Где и получил продукты, в основном концентраты и немного хлеба, всё это на сутки, причём с запасом, в записке было указано тридцать человек личного состава. Загрузив всё в практически пустой ящик передка, возвращаемся к своим. По дороге я с одного узнаю, кто к нам присоединился. Бойцы оказались артиллеристами из батареи полковых 76-мм пушек. Один являлся наводчиком, второй заряжающим, ну а третий правИльным. Был ещё и «водитель кобылы», но его конфисковали вместе с конями. Беспокоящий огонь немцы прекратили, поэтому отправляю Марью совместно с кухонным нарядом на хутор, для приготовления пищи. А прибывших со мной артиллеристов, вливаю в коллектив, и озадачиваю разборками с «чудом враждебной техники». С вновь прибывшими, у нас получается два отделения по семь мужиков, и одна неслабая женщина, так что можно уже скомпоновать наш партизанский отряд, — «Неуловимые мстители», это чтобы нас никто не ловил. Сначала формируем орудийный взвод (расчёт), под командой сержанта Волохова. В него вошли шесть человек: командир, три пришлых артиллериста, и ещё двое из наших «старых» кадров. Иннокентия назначаю «замкомпоморде» или просто замком, он будет отвечать за формирование и сколачивание подразделения из вновь прибывших в моё отсутствие, поэтому тоже отправляется на хутор. Думаю на запах еды, туда подтянутся не только посланные командованием кадры, но и некоторые другие, те которые «чисто случайно» заблудились или решили остаться «партизанить» в окрестных лесах. То, что лес находится не на оккупированной территории, их не колышет, главное это лес, и там водятся партизаны. Вот для вразумления таких заблудившихся партизанов, Кеше и придали пулемёт «ческа збройовка» как было написано на ствольной коробке.
Младший сержант Задорин уходит, а я решаю выехать на рекогносцировку, а заодно и пострелять из пушки. Так что цепляем орудие к машине, и сначала едем на север, маскируясь гребнем высоты, а потом, выехав на дорогу, проезжаем километр и, развернувшись в обратном направлении, прижимаясь к западной опушке леса, едем на юг. Такие финдебоберы, нам пришлось выписывать, чтобы скрыться с глаз возможных немецких наблюдателей. Останавливаемся метрах в пятидесяти от конца перелеска и, отцепив орудие, а также прихватив несколько лотков со снарядами, катим его на позицию. Пока расчёт устанавливает пушку, беру с собой Малыша, дядю Фёдора и якута, и идём выбирать НП. В двухстах метрах перед нами проходит дорога с твёрдым покрытием, судя по карте в деревню Слизнево, а ещё метрах в восьмистах берег реки, где и окопались наши стрелки.
