— Значит основная на бугорке, а запасная левее на триста шагов. Неплохо туда бы второй пулемёт, и желательно станковый, но пока и так сойдёт.
— Задачу знаешь. Окоп на отделение с пулемётом. Командуй. — Так и крутилось на языке «господин поручик», но ну его нафиг, народу много, не поймут-с. — Гена, ты тут присмотри, помоги если что. Пойдёмте товарищ старшина, тут народ опытный, справятся сами. Кстати, что за пистолеты у вас на складе в коробке?
— Подобрали на поле боя и доставили вместе с ранеными.
— А чего тогда в таком состоянии?
— Пробовали чистить, но пистолет сам выстрелил, боец поранился, теперь больше не трогаем.
— Патроны-то к ним есть?
— Только к нагану.
— Я возьму посмотреть? Может, починим.
— Да забирай. — Взяв коробку со склада, идём к нам, агитировать молодёжь на трудовой подвиг.
Оставив оружие в сенях, заходим в дом. Где товарищ комиссар уже проводит какую-то агитацию. Так что мои слова про «песчаный карьер» попали в уже унавоженную почву. Видимо Гофман так допёк всех своими агитками, что бойцы рады были свалить хоть к чёрту на рога, лишь бы их не доставали. Всех добровольцев увёл старшина, в хате остались только я, Валерка и дневальный.
Все пистолеты мы разрядили на улице, там же их и отмыли. До ума доводили уже в хате. Всё оружие, два нагана и один ТТ, были в рабочем состоянии, но это только после того, как мы их хорошенько почистили и смазали, так что хитрый хохол опять «попадал на бабки». По крайней мере, на один из стволов это точно. Тэтэшник с одной обоймой, несмотря на свою убойную силу, мне никуда не упирался, а вот наган пригодится. Были некоторые мысли на этот счёт, может это и паранойя, но проверить бы не мешало. Выбрав один из стволов, убираю его в карман шинели, два оставшихся ложу в коробку и несу в каптёрку старшине. Лишних вопросов он задавать не стал, а выложив на стол две коробки с патронами, молча убрал оружие в свои закрома.
— Да, завтра утром я с сапёром приду, надо будет с гранатами разобраться.
— Лады, я в расположении буду, найдёшь если что.
Народ вернулся только к ужину, уставший, но возбуждённый. — И где ты этого фельдфебеля нашёл на нашу голову, — матерился Генка. — Я уж и не помню, когда крайний раз так впахивал. Но дело знает, даже наш сапёр впечатлился, а молодёжь просто охренела. Их ведь только одиночные ячейки учили копать, а тут укрепрайон, не иначе.
— Всё хоть выкопали?
— Какой там, хоть земля и не сильно промёрзла, только с одной позицией и справились. Этот зверюга сказал, что завтра продолжим. И на кой мне это… Скорей бы уже на фронт. Служил бы себе спокойно в разведке, «языков» брал… — Ворчал Генка, но уже с каждым словом понижая градус кипения.
После ужина разведчик засобирался на свиданку с работницей кухни, ну а я напросился с ним за компанию. Нужно было задать парочку уточняющих вопросов.
— Ген, ты не волнуйся, я только спрошу, сам знаешь про кого и отвалю.
— Да я и не волнуюсь, всё равно не сегодня-завтра на фронт.
— Варюха! Выйди на пять минут, дело есть. — Прокричал разведчик, заглянув в двери.
— Ну, если только на пять, — вышла из дома женщина, вытирая руки передником. — Здрасти, давно не виделись. — Кивает она головой, увидев меня.
— Варь, тут Гена обмолвился, что ты раньше в Нефёдовке жила, — не разводя лишних политесов, начал я разговор.
— Ну, жила, только не в Нефёдовке, а в Нефёдова.
— А твоя деревня ближе к нам, или за трактом?
— За трактом. А что?
— Ты не помнишь, где-то в середине октября у вас солдаты стояли, вот с такими эмблемами. — Показываю я на свои петлицы.
— Артиллеристы что ли?
— Ага.
— Вроде стояли, а вот в середине октября? Точно! Тогда как раз Анфиска ко мне напросилась.
— И что? Так одна и пришла, без вещей?
— Почему одна, провожал её какой-то военный, вещмешок помог донести, тяжёлый.
— А дальше то что, с этими артиллеристами?
— Разбомбили их, вместе с пушками. И деревню нашу, дом мой. — Варя промокнула глаза, кончиком платка.
— Что, всех?!?!
— Нет, но людей тогда много погибло, хоронили долго.
— А дальше? Что потом с пушкарями стало?
— Потом? Анфиска сказала, что немцы прорвались, и мы пошли в Покровку. Ага, мешок ещё этот её дурацкий. Говорила, брось, — нет тащит. Вот, а солдатики те с пушками опять приехали, только остановились уже в лесу. Потом их снова бомбили. Деревне досталось. Вот мы и ушли.
— Ясно всё. Теперь понятно, куда мой артполк делся. Меня-то аккурат накануне ранило, а мужиков значит… Ладно, спасибо Варя. Не буду вам мешать.
Придя к себе, я договорился с сапёром насчёт завтрашней работы и завалился на кровать. Уплюхавшиеся с непривычки бойцы, большей частью уже спали, и даже Генка пришёл ещё до отбоя.
Утро в нашем «колхозе» началось с кряхтения и оханья. Отвыкшие после недельного, а у кого и больше, ничегонеделания мышцы болели, некоторые индивидуумы набили мозоли на руках, кто-то перхал, но в целом всё было нормально. Позавтракав, и дождавшись обхода, отпрашиваемся вместе с сапёром по делам, и начинаем одеваться. Не успели мы выйти, как раздался возмущённый голос обычно спокойной Татьяны Сергеевны.
