Сопроводив и перетаскав всех закопёрщиков в глубокий зиндан, отправляемся заступать в караул, так как половина караульщиков вместе с начкаром сейчас находится в яме. Вот мы и будем эту губу охранять, выставив там один пост, остальные — тревожная группа. В случае нападения на лагерь сразу выдвигаемся на атакованный участок, поэтому комиссар сейчас с нами в землянке как командир группы, он знает, куда нужно бежать. Ну а я разводящий, отвожу и снимаю с поста часовых, а с одного и патруль по лагерю. А вот начальником караула Емельян назначил себя, видимо кайф ему обломали, и не только ему, вот он и решил от разгневанной женщины в караульном помещении схорониться. Ну а на досуге комиссар и рассказал мне какой бардак стал твориться в отряде в последнее время. Пьянки, блядство, драки и другие нарушения дисциплины. Да, не ожидал я от Малыша такого. Видимо атаманом себя почувствовал и забурел. Решил, что война всё спишет. Нет. Из этого балагана надо валить. Тем более сюда Красная армия скоро нагрянет, а мне пока с ней не по пути, точнее по пути, но средства в достижении цели у нас разные. Я не хотел героически, глупо погибать за Родину, а стремился к тому, чтобы враг погибал за свою фатерляндию. Ну и от своих планов — рассмешить бога, я не отказывался, поэтому, раз всё так удачно сложилось, будем приступать к их осуществлению. Проверенная в боях команда у меня уже есть, остаётся только заразить её идеей и направить в нужном мне направлении.
А с раннего утра мы занялись тем, что провели шмон и изъяли все спиртосодержащие жидкости, а также продукты у нарушителей общественного порядка. Потом высокая комиссия в лице Маши и трёх медведей пошла шерстить самогонщиков и служащих хозвзвода, также изымая пойло и все продукты. А то получалось так, что кто-то рискуя жизнями, добывал пропитание, а кто-то эти продукты переводил в горячительные напитки. В результате конфисковали самогонный аппарат, сконструированный местными Кулибиными из говна и палок, чуть ли не сто литров браги, и тридцать литров разнообразного пойла, запрятанного в разных местах рачительными хозяйками. Ну а продуктов набралось на трое суток питания всего отряда.
Потом был разбор полётов, который проводили в самой большой землянке караульного помещения. Вот после этого разбора и сняли с должности несколько командиров, а начальника хозвзвода перевели в боевое подразделение, чему он был только рад, хотя радовался не долго — Малыш пообещал провести с ним разъяснительную работу, а пока назначил на эту должность Машу.
— Сама и разбирайся со своими бабами. — Сказал он ей на военном совете.
— Ну и разберусь, и с тобой тоже, задолбал ты меня со своими пьянками. — Не осталась в долгу она.
Официальным самогонщикам, деду Антипу и внучку его Егорке, поставили на вид, но так как вся отчётность у них сошлась, то не наказали, а перевели на другую работу, в связи с тем, что предприятие временно закрыли. Зато с подпольными брагоделами, Клавкой Помидорихой и Евдохой, Емельян поступил сурово, сначала хотел расстрелять, но потом отправил на зимовку в зиндан, так как больше всего продуктов и браги нашли у них.
Дольше всего спорили по поводу наших разведчиков, — как поступить с ними? Расстрелять? Выгнать без оружия из отряда? Или ещё чего сотворить? Причём на расстреле в основном настаивал начальник караула, его я узнал по голосу, это он бегал по лагерю и кричал, что «наших бьют». Я уже собрался было поднять своих в ружьё, чтобы не допустить беспредела, но неожиданно за разведчиков вступился комиссар отряда, который попросил слова.
— А как так получилось, товарищ Рогатиков, что вместо караульного помещения вы оказались в пекарне у Клавки Помидорихи? — спросил он.
— Так я это… — задумался начкар, — посты проверял. — Нашёлся он.
— Но посты ведь находятся по периметру лагеря, — а почему вы оказались в центре?
— Часовой на третьем посту плохо себя почувствовал, я и побежал напрямки, чтобы быстрее привести замену.
— Третий пост у нас телефонизирован, позвонить можно было в караульное помещение, разводящий бы смену привёл.
— Не работала связь.
— Почему сразу не доложили? Начальник связи!
— Я! — вытянулся сидящий у коммутатора очкарик.
— Вам начальник караула докладывал про неполадки на линии?
— Нет. Всё работало. Я лично связь с постами проверял, каждые четыре часа.
— Что вы на это скажете, товарищ Рогатиков?
— Не работал там аппарат, я пытался дозвониться.
— Кто стоял на посту?
— Не помню, голова болит.
— Помощник! — Обращается комиссар к помкомвзвода. — Кто стоял на третьем посту с 22 до 24 часов ночи?
— Боец Рукавишников.
— Где он сейчас?
— На посту.
— Смените и приведите сюда!
— Есть!.. Не надо никого менять, товарищи командиры. И расстреливать никого не надо. Врёт он всё.
— Кто?
— Рогатиков врёт. — Сдаёт своего взводного с потрохами «замок». — Не проверял он в то время посты. За добавкой ходил, ну и ещё кое-за-чем.
— Да я тебя щенок… — шарит рукой командир взвода по пустой кобуре, но осекается под тяжёлым взглядом товарища Бороды.
