Пока есть возможность и материал, переоборудуем одни сани-дровни для установки на них миномёта. Не затем, чтобы просто возить, а для стрельбы прямо с них. Берёзовые доски и инструмент в хозяйстве нашлись, так что укрепляем настил в центре, а для правильной установки опорной плиты, плахи под неё стелем под углом тридцать градусов, имитируя ровик. Один миномёт нам достался с прямоугольной плитой, вот его и установим. Двуногу-лафет также фиксируем упорами, чтобы она не ездила при стрельбе. Правда теперь горизонтальный угол обстрела ограничится, зато ничего не помешает разворачивать те же дровни и на все триста шестьдесят градусов. А позицию можно будет покинуть за считанные секунды, сразу после окончания стрельбы, или даже в процессе, так как миномёт направлен в сторону, противоположную движению. Платформу обнесли бортиком, высотой двадцать сантиметров, чтобы разместить лотки с минами стоймя и не терять их при быстрой ретираде. Ещё бы испытать эту вундерваффе в действии, а то мы усиливали конструкцию «методом научного тыка». А также пора выходить на большую дорогу, разбойничать. Уничтожать живую силу и технику врага, да и пропитание себе добывать. Конягу мы не сегодня-завтра доедим, а больше продуктов взять негде. И так уже перешли на двухразовое питание — утром и вечером. Спать тоже приходится урывками, в основном на днёвках.
После обеда отправляю разведчиков в поиск, пускай по округе пробегутся, «понюхают», что в мире творится, пути отхода на запад проверят, тем более лыжи в хозяйстве нашлись, а сапёры ещё и снегоступы сплели. И хотя ветер усилился, а снег повалил хлопьями, зато потеплело, ну и такая погода как раз для диверсантов. Так что подождём, что скажут разведчики, а потом будем действовать по обстановке. Сапёры уже заняли спальные места разведчиков, в лагере стихло, и я уже собрался отдохнуть, вот только не тут-то было. Не успел прикорнуть, как уже будят. Вернулась разведгруппа, сопровождавшая летунов. Бойцы пришли не пустые, а принесли новое задание от командования. Задание «простое»: «Перерезать шоссе Верея — Можайск и держаться до подхода подкреплений.» Правда не уточнили чьих подкреплений и сколько нужно держаться, но это видимо никого в штабе армии или фронта не интересовало. Спустили приказ сверху — перерезать шоссе, а там пошло по цепочке: фронт, армия, дивизия, полк, партизанский отряд. Причём приказ отдали, а его выполнение ничем не обеспечили. Матерился я про себя, умываясь снегом и пытаясь очухаться после короткого отдыха.
— Докладывай по порядку. — Начал я расспрашивать Лёху-пулемётчика, командовавшего разведгруппой.
— Вот я и говорю. Линию фронта мы перешли нормально. Двигались на восток по нашим же следам. Перебрались через реку и, пройдя по лесу пару вёрст, заняли оборону на опушке. Осмотрелись, выслали дозор, ну а когда убедились, что в Ступина наши, пошли в деревню. Лётчиков передали по инстанции, вместе с возком. Там раненых как раз дальше в тыл отправляли. А карту капитану какому-то отдали, он сказал, что командир полка.
— Не говорил, какого?
— Нет. Он нас всё больше расспрашивал. Где немцы окопались? Да как их лучше обойти? Ну, мы и показали, где удобней всего реку форсировать. Наши как раз тогда Гуляеву Гору взяли, а немцы за реку в деревню Клин отошли. Ну мы там повоевали чутка. А когда фрицев в Клину окружили, до вас подались. По темну уже не успевали, но хорошо, что снег повалил, вот и прошли незаметно.
— А приказ где?
— Какой? — Удивился Лёха.
— Чтобы шоссе перерезать.
— Так эта, тот капитан очень уж просил, чтобы мы в тылу у фрицев какую-нибудь дорогу на Верею заминировали, и хоть ненадолго, но пробочку там создали, панику посеяли.
— И всё?
— Да. Я так товарищу комиссару и доложил.
— Ну, Леонид Матвеевич. — Развожу я руки в стороны. — У меня просто слов нет. Экий вы композитор. С вашими талантами оперу надо писать.
— Я только правильно сформулировал приказ и доложил. — Начал оправдываться комиссар.
— Чтобы как обычно с перевыполнением плана и повышенными соцобязательствами?
— А как же ещё.
— Свободен, боец. — Отпускаю я командира группы. — Отдыхайте пока.
— Есть. — Берёт он под козырёк и, развернувшись кругом, уходит.
— А вас, я бы попросил остаться. — Отвожу я в сторону комиссара, придерживая за локоть. После чего на русском командном объясняю, как он не прав и к чему может привести такая самодеятельность.
— Надеюсь, вы меня хорошо поняли, Леонид Матвеевич, и подобное больше не повторится? — заканчиваю я свой монолог.
— Понял, товарищ командир.
— Вот и славно. Пойдёмте, проверим посты, а когда дождёмся сведений от разведчиков, будем готовиться к выходу.
