— Сержант, за мной. Ну точно, сначала эти придурки сюда всей толпой прибежали, а потом и в палату ломанулись. — Рассматривая в свете фонарика следы, ведущие к интересующему нас окну, возмущается Илья Николаевич. — Делать нечего, пошли ближе.
— Вот же блядь! — Не сдерживается он. — Эти дебилы что, пытались в палату через разбитое окно влезть? Тут не просто следы на снегу, тут плац вытоптан. Грёбаные штафирки. Как только таких в армию-то берут, хотя в местной милиции я думаю не лучше, всех профессионалов наверняка призвали, остались одни негодные к строевой или бабы. Окна бумагой заклеены, это хорошо. Потому стёкла и не высыпались, только внизу оконной рамы. Да и стреляли из ТТ, профи. Рука твёрдая. Можно сказать все пули в одну дырку вошли. — Размышляет Илья Николаевич вслух. — Э нет, не все. Пара выстрелов чуть правее. Ну так стрелять через занавеску пришлось, не видя конкретной цели, а представляя только её габариты, и где лежит. Этаж первый, тут преступнику повезло, лежал бы ты на втором, он бы тебя другим способом ухайдокал. Прямо в сортире. И где нам теперь его искать?
— Да к забору он побежал. Вон туда. — Не сдерживаюсь уже я, проявив дедукцию и махнув рукой в нужном направлении.
— К забору, говоришь. Как догадался?
— Видел.
— А ведь окно в сортире выходит на другую сторону. Да и закрашено оно изнутри. Что-то ты темнишь, товарищ сержант. — С подозрением смотрит на меня Николаич.
— Темню, товарищ полковник.
— Тогда пошли, глянем, куда это твой дружок побежал.
Цепочка следов на слегка подтаявшем ноздреватом насте вела в сторону двухметрового деревянного забора, отгораживающего территорию школы от улицы. Следы пересекали очищенную от снега дорожку, ведущую к хозпостройкам и терялись уже за забором на небольшом пустыре, который вдоль и поперёк был истоптан проторёнными тропками. Зачем идти лишних сто метров по тротуару? Когда можно срезать и пройти только 99. Главное — угол срезать.
— Вот так и ушёл твой стрелок. — Приподнялся над забором, встав на нижнюю прожилину полковник, и осветив следы лучом фонарика. Я посмотрел только в дырку от вылетевшего сучка, так как лезть на забор мне было лениво, да и неудобно в таких валенках.
— Эх, жалко Карацупы с Индусом нет, тогда бы мы этого диверсанта споймали, а без Индуса нам тут делать нечего, так что идём обратно. — Спрыгивает с перекладины забора Васин. — А теперь колись, товарищ сержант, кому ты дорогу перешёл? — Незаметно оглядевшись по сторонам, когда мы остановились на дорожке, наехал на меня полкан. — Или Светку с кем не поделили? Я же видел, как ты на её задницу заглядывался.
— Ну, не я один. — Не остаюсь я в долгу.
— Кху-кху! — закашлялся он. — Все мы не без греха. Тут дело такое, мужицкое. — Разглаживает усы Васин. — А если серьёзно? — впивается он в меня взглядом.
— А если серьёзно, то есть один пятнадцатилетний капитан. Может он? — высказываю я своё предположение.
— Это «Редиска» который. — Сразу смекает Николаич. — Как догадался, что он пятнадцатилетний?
— Староват он для капитана, тем паче из кадровых, а после тридцать восьмого он бы уже в других званиях ходил. Как минимум полком бы командовал. — Проявляю я свои дедуктивные способности.
— Приметливый. Но этот не мог. — Отметает мою версию настоящий полковник.
— Почему? — удивляюсь я.
— В палате он был во время стрельбы.
— Это точно?
— Сам видел. Я же не сплю. Бессонница у меня, будь она неладна. Так что кто, куда, с кем, особенно по ночам… Не хочешь, а примечаешь. Редиска твой выходил, но в аккурат перед стрельбой вернулся. — Поясняет мне Васин.
— И Светка на посту не сидела. — Припоминаю я подробности ночного происшествия.
— Откуда знаешь?
— Видел.
— Допустим. Ещё кто? — вытаскивает из меня информацию Николаич.
— Полковник Васин.
— Полковник Васин. Чего? А я то тебе чем не угодил? — удивляется старший начальник.
— Допустим, проигрывать надоело. — Озвучиваю я новую версию.
— Так не убивать же за это.
— Логично, хотя смотря какой куш на кону. — Не отступаюсь от своего я.
— Дерзишь, сержант.
— Держу. А что делать?
— Что делать? Что делать? Сухари сушить. Рассказывай. Я же вижу, что ты что-то скрываешь. Хватит вилять. Ты не у попа на исповеди. — Наезжает на меня Васин.
— Может не здесь. — Зябко передёргиваю я плечами.
— Ладно. Пошли. В школе договорим. Найдём место. Да и бойца с караула надо снять, нехрен тут охранять уже.
Когда мы подошли к посту, Рогов уже с кем-то ругался с характерным рязанским «акцентом» и грозил винтовкой с примкнутым штыком.
— Чего бузишь, Рогов? — когда мы подошли ближе, спрашивает Николаич.
— Да вот, товарищ полковник, менты понаехали, требуют пропустить.
— Ну так пропусти товарищей из органов. Пускай идут, куда им надо. И можешь быть свободен. С поста я тебя снимаю. Найдёшь своего командира, доложишь. — Отпускает полковник бойца.
— Есть, доложить! — берёт свою винтовку на ремень Рогов и убегает.
— А вы по какому праву здесь командуете? — спрашивает начальник патруля.
— А ты разве не видишь, сержант? Распоряжаюсь я здесь как старший по званию. — Осаживает его полковник Васин.
