Утром я пребывал в дурном настроении, невыспался, да и вообще, мне как капитану Смоллету всё не нравилось. А ещё и ходивший за хавчиком Наливайко, передал мне распоряжение нового старшины, прибыть в расположение хозяйственного отделения для сверки имущества и вооружения. Придётся идти, но карабин я ему хрен верну (у меня в отделении с ним Баранов воюет), винтовку тоже, мы её пристреляли, причём без примкнутого штыка, и используем для провокаций (ведём бошкаприцельный огонь). Всё остальное тоже не отдам, лишнего у нас ничего нет, только запасное, плюс обменный и подарочный фонд из трофеев и махорки. Курить я бросаю, отучаю от этого дела и остальных заядлых дымоглотателей, в разведке это не есть хорошо, но табак на довольствие получаем на всех, потому и образовался излишек. Меняем его на глюкозу и другой балабас.
— Здравия желаю, товарищ старшина. Командир отделения разведки старший сержант Доможиров. — Представляюсь я первым, мазнув взглядом по петлицам с пилой на воротнике комсоставовской шинели нынешнего старшины.
— Здравствуй, сержант! — первым протягивает он руку. — Давненько не виделись.
— Саид? — узнаю я его. — А ты как здесь оказался? — от неожиданности говорю я первое, что пришло в голову.
— Старшина Саидов. — Поправляет меня опер. — Заходи, гостем будешь. — Открывает он дверь в свою землянку-каптёрку.
Захожу в закрома, оглядываясь по сторонам, здесь я ещё не был, хотя барахло меня не интересует. Нужно продумать, как довести до собеседника информацию из будущего о немецком наступлении так, чтобы самому не спалиться, и в тоже время напугать до усери. Время ещё есть, за полмесяца можно много чего успеть, особенно если пнут сверху, снизу до командования хрен допинаешься, нога устанет и заболит.
— Чаю? — предлагает гостеприимный хозяин, приглашая меня к столу.
— Не откажусь! — настраиваюсь я на продолжительный разговор.
— Джавдет, сгоняй-ка на кухню, за кипятком. — Повышает голос Саид, отсылая каптёра. И только когда за его помощником закрылась дверь, произносит условную фразу про «славянский шкаф».
Этот пароль мне дал лейтенант Тихий, на случай неожиданной встречи со связником. Вот только чует мое сердце, не связник это — резидент или агент под прикрытием, хэзэ как тут этих контриков называют. Но почему именно в наш второй дивизион? Хотя, вакансия как раз таки у нас образовалась. А старшина дивизиона, это не рядовой и даже не Ванька-взводный. Степень свободы у него поболе будет, чтобы разгуливать по своим тылам в любое время, собирать инфу, и передавать сообщения в вышестоящие органы.
— Рассказывай, — услышав отзыв, предлагает Саид.
— С чего начать? — уточняю я.
— С нач… Расскажи про выявленные тобой связи Гургенидзе. — Памятуя про нашу крайнюю встречу, грозит он мне пальцем.
— Была одна связь. Служила старшиной во втором дивизионе, но повязали его. А больше ни про какие связи Гургена я не знаю. Не до того было, своими прямыми и непосредственными обязанностями заниматься пришлось. — Не хочу я сворачивать с темы, и вовлекать себя в шпионские игры.
— А ты чего такой недовольный, Николай? — уловив моё настроение, интересуется опер.
— А с чего мне радоваться? Немцы через две недели ударят, а у нас не растворено, не замешано. — Не стал я ходить кругами.
— Когда ударят? Откуда сведения? Есть доказательства? — Вцепился в меня взглядом Саидов.
— Прямых доказательств нет. Только косвенные. И кое-какой опыт года войны. — Не отвожу я свой взгляд от узких глаз собеседника.
— Начни с косвенных. — Предлагает он мне.
— Тогда запоминай или лучше записывай. — Продолжаю я разговор.
— Я запомню.
— Во-первых, погода. — Начинаю я загибать пальцы. — Паводок кончился, вода ушла, потеплело. Неделя, максимум две, и все дороги окончательно просохнут. По ним можно будет не только ходить, но и ездить на любом виде транспорта. Во-вторых, разведка противника активизировалась. Добавилось наблюдательных постов и самолёты-разведчики разлетались. И если с наблюдателями ещё можно хоть что-то сделать, да и многого они не увидят, то с авиацией в дивизии бороться нечем. Немцы беспрепятственно летают над расположением всех частей, и заметь, не бомбят. Значит ведут аэрофотосъёмку. У нас под Москвой также было. — Ссылаюсь я на свой боевой опыт. — Мы строили укрепрайон, а немцы спокойно летали и фотографировали, потом ударили в самом слабом месте и окружили войска двух фронтов. В-третьих, артиллерия противника резко сократила интенсивность обстрелов. У них что, снаряды кончились? Ничуть не бывало, накапливают запасы. При прорыве нашей обороны они им очень пригодятся.
— А с чего ты решил, что противник ударит именно по вашей дивизии? — подзадоривает меня Саид, как он думает.
— Элементарно, Ватсон! — продолжаю я. — Через позиции нашей дивизии прямая дорога на Барвенково, причём не одна дорога, а несколько. Наша дивизия на стыке двух армий. А стык это всегда неразбериха и проблема с прикрытием и взаимодействием. Ну и в-третьих, танковая дивизия немцев — напротив нашей стрелковой.
