— Товарищ старший лейтенант, — докладываю я командиру дивизиона по прибытию в штаб. — Сегодня ночью в Балке Копани была обнаружена разведывательно-диверсионная группа противника. В ходе начавшегося огневого контакта группа была рассеяна и с потерями отступила.
— Почему сразу не доложили? Какими силами располагала разведгруппа? — озадаченно уставился на меня комдив, присев на измену.
— Не могу знать. Немцы очень быстро ретировались, видимо не ожидали, что в этом месте у нас окажется пост. А насчёт доклада, так некого было послать. Личный состав отделения был вынужден занять круговую оборону в ожидании нападения противника. Проверку произвели только утром, когда окончательно развиднелось и рассеялся туман.
— А твой часовой ничего не перепутал? Может ему что-то привиделось? — докопался до меня начальник штаба, единственный, кто выглядел бодро и свежо после вчерашнего.
— Я сам на посту стоял. Так что навряд ли. — Беру я на себя всю полноту ответственности за произошедшее.
— А почему сам? У тебя что, подчинённые закончились? — подозрительно выпучил на меня мутные глазоньки старлей.
— Люди устали за день, а мне не спалось. — Говорю я истинную правду, уставившись на него незамутнённым взглядом.
— Ладно. Пойдём к командиру стрелкового полка. Доложишь ему, что случилось. Всё-таки это их зона ответственности. — Надевает шинель командир дивизиона и первым выходит из хаты.
В результате я познакомился с начальником штаба 1143-го полка старшим лейтенантом Бойко, а с командиром взвода пешей разведки мы скорешились.
Поначалу командир разведчиков не выказал большой радости от знакомства со мной. От завтрака его оторвали — вызвали в штаб. Холодно представился, лихо козырнув на мое приветствие. Потом тоже. Так как пришлось куда-то идти, да ещё лазить по балкам и буеракам. Но когда один из его разведчиков нашёл окурок от немецкой сигареты, младший лейтенант Крайнов, что называется взял след. И нашёл. Причём не пустую пачку из-под сигарет (которую я подкинул), а труп человека в форме красноармейца. Он уже хотел было проверить карманы умершего, но чуйка всё-таки засвербела у меня в одном месте, поэтому пришлось действовать быстро, хоть и не совсем вежливо.
— Погодь, лейтенант! — придержал я его за рукав маскхалата, оттащив в сторону. — Тут что-то не так. — Киваю я на покойника.
— А что не так? — спрашивает Крайнов.
— Ожить может и укусить. — Присаживаюсь я на корточки неподалёку от трупа и внимательно оглядываю поверхность земли со следами сапог возле него. Смещаюсь немного в сторону и повторяю осмотр. Есть следы вынутого грунта. Не куча, но щепотка просыпавшейся супеси на нетронутом дёрне. А это не просто — лимонка под трупом, а уже что-то серьёзное, типа «лягушки» или другой противопехотки.
— Заминировано, отходим. — Удовлетворяю я любопытство разведчиков. — Сапёров надо вызывать или верёвку подлиньше.
Небольшой цепочкой возвращаемся к нашему блиндажу, пьём чай, а потом начинается суета. Вызвали сапёров, командир которых внимательно выслушал мои пояснения и не стал заморачиваться с разминированием. Осмотрев участок вокруг и проверив подходы миноискателем, нашли безопасное место, привязали к ноге убитого длинный моток верёвки, и просто сдвинули его с места. Покойному уже всё равно, но выпрыгнувшая рядом с телом шпринг-мина, знатно нашпиговала бы нас осколками. Сюрпрайз. В результате на Балку Копани обратили более пристальное внимание. Сапёры проверили её на наличие взрывоопасных сюрпризов, обнаружили парочку минных полей, причём из мин советского производства. Кто их там поставил, хэзэ, но разминировать ничего не стали, только добавили своих сюрпризов. В самых лёгкодоступных местах установили противотанковые, а в труднодоступных противопехотные мины. На выходе из оврага в балку зафугасили пару управляемых фугасов на противоположных склонах, выведя провода в окоп возле нашего блиндажа. Нашлась парочка трофейных 150-мм снарядов. Всё-таки этот район обороны отбили у немцев, и поначалу захватили неплохие трофеи. Оружие, после израсходования патронов, сдали на армейские склады, а несколько снарядов только недавно вытаяли, и с их транспортировкой никто замудряться не стал, тяжёлые и бесполезные. Полковые сапёры прибрали — лежат себе, есть пить не просят, вот теперь пригодились.
