— Как танковая? — удивляется опер. — Прошла информация, что пехота противника совершенствует оборону на переднем крае.
— В немецкой танковой дивизии пехоты хватает, и если на переднем крае нет танков, то это не значит, что их вообще нет. Танковые батальоны спокойно могут ремонтировать технику и отстаиваться в тылу, а на передовую выдвинуться во время артподготовки. Час, максимум полтора и фрицевская пехота атакует при поддержке танков. Вот только с бронетехникой нашей махре воевать нечем. В стрелковых полках почти нет противотанковых пушек. Нет и станковых пулемётов, одни ручные. Зато у немцев пулемётов хватает. Понятно, что дивизии немцев неполного состава, но в связи с предстоящим наступлением их всяко разно пополнят. Зато нашу дивизию пополнять и усиливать не спешат, хоть она и находится на направлении главного удара противника. — Подчёркиваю я свою мысль.
— Это пока просто слова. Нужны конкретные доказательства. «Язык» нужен. — Подтверждает мои худшие опасения Саидов.
— Берите. Доказывайте. Напрягайте глубинную разведку, подпольщиков, партизан в тылу у противника. — Опускаю я руки. — Когда немец прорвёт фронт и окружит несколько армий, поздно каяться будет. Разрешите идти! — козыряю я.
— А чай?
— Нахлебался уже. — Не прощаясь выхожу я из помещения, пока не началось. Психану и могу наговорить лишнего, после чего можно и в застенках оказаться или у стенки.
Плевать. Пускай всё идёт своим чередом. Доказательств у меня и правда никаких нет, но кто-то же должен думать в этом зоопарке, анализировать. У этих большеголовых все карты на руках. Причём любого масштаба. И конфигурация линии фронта на них нанесена, достаточно взглянуть и почесать тыковку, или хотя бы жопу, которой они думают. Сплюнув, пошёл к артиллеристам на 4-ю батарею. Нам нужно опорный пункт оборудовать, а штыковая лопата всего одна, которую в развалинах прихватизировали. Зато у батарейцев можно большими сапёрными лопатами разжиться, копать ими гораздо удобнее и быстрее, чем малыми пехотными.
С остервенением вгрызаюсь в податливую землю, копая ход сообщения вокруг нашего блиндажа. Ход этот описывает окружность, радиусом полста метров, упираясь своими концами в овраг, поэтому копать нам не три диаметра, а чуть меньше. Два с половиной, всего метров двести пятьдесят, а это при глубине хода даже в метр, восемьдесят кубометров грунта, это на вскидку. А вместе с окопами около сотни кубиков наберётся. Поэтому работают все. И не как ленивые нигеры на плантациях, а как крестьяне на сенокосе. Десять кубов на брата, не комар чихнул. Начать решили от противного. Сначала выкопать ход сообщения, а затем уже оборудовать в нём стрелковые ячейки, либо пулемётные окопы. Сапёров бы ещё не мешало привлечь, ловушку минно-взрывную на подступах организовать, фугасик на дне оврага заложить.
Первое мая отметили ударным трудом, выполнив почти всё запланированное. Нам повезло, что никто не мешал, видимо начальство отмечало праздник. А так как никаких распоряжений не было, то и с инициативой я не лез, а готовился к бою. Конечно, одним неполным отделением обороняться в опорнике, рассчитанном минимум на взвод, будет не просто. Но я надеялся на то, что удастся припахать отходящих бойцов, и посадить их в оборону. Не факт, что из паникёров получатся стойкие оловянные солдатики, но глубокий окоп на пути отступления и твёрдая руководящая воля в паре с крепкими кулаками, могут придать уверенности кому угодно. Главное, вбить в растерявшихся эту самую уверенность и храбрость, отвагу и удачу, а потом они сами перестанут теряться в бою, и на все сто процентов выполнят свою главную и основную задачу. А к началу немецкого наступления мы этот ВОП оборудуем даже небольшими силами, так как когда начальство пропьётся, оно наверняка задумает какую-нибудь хрень типа захвата контрольного пленного, и придётся её выполнять. Но будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас по распорядку ужин, да и праздник нужно отметить. И не только ударным трудом.
