— Товарищи, — начал профессор. — Для простоты представьте себе процесс исторического развития как бесконечно движущуюся ленту конвейера, которая появляется с одного конца и исчезает с другого конца. Но в конце этого процесса появляются некоторые странности. Например, классическая Эллада была на много столетий вперед умнее тех, кто пришел ей на смену. Цивилизация или культура античного Рима была гораздо выше, чем у тех варваров, которые его разрушили. И подобная же история была с царской Россией перед революцией. Внутри этих блистательных цивилизаций, как и всех других цивилизаций, каковых знаменитый английский историк Арнольд Тойнби насчитал 21 (
Или возьмите Российскую Империю. Ведь в день Октябрьской революции, с военной точки зрения, достаточно было одного батальона верных солдат — за Веру, Царя и Отечество! — чтобы от Ленина и большевиков осталось только мокрое место. Но ни у истерички Керенского, ни во всей царской России такого батальона в этот день не оказалось. Случайность? Нет, сложная цепь исторических закономерностей.
Вы уже знаете из физики, что природа стремится к равновесию. Подобный же закон равновесия природы действует и в применении к человеку. Закон, старающийся распределить духовные и материальные блага между людьми если и не поровну, то, во всяком случае, по очереди. Это и есть неумолимый закон биологического конвейера, который в одинаковой мере относится к любой формации человеческого общества: семье, общине, классу, нации, государству, как ко всему человечеству в целом так и к каждому человеку в отдельности. Вам это ясно, товарищи?
— Да-а, это довольно просто, — раздалось из аудитории.
— Над этой, казалось бы, простой задачей ломали себе голову лучшие умы человечества — и оказывались в философском тупике. Отсюда берет свое начало недоуменный вопрос престарелого богоискателя и богоборца экзистенциалиста Сартра, где само название его книги говорит за себя: «Бытие и ничто». Чтобы понять их мутные философствования, вопрос надо ставить так: «Зачем жить и совершенствоваться, если в конце концов ты все равно попадешь на конвейер вырождения, дегенерации, медленной смерти, которая гораздо хуже, чем обычная смерть?»
Зная этот закон конвейера, вы поймете и некоторые трудные места в Евангелии. Если вы почитаете Нагорную проповедь Христа, то найдете там следующее:
«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».
Но имейте в виду, что Евангелие — это книга сугубо символическая, как бы зашифрованная. Что такое Царство Небесное? Да это просто будущее. Далее идет:
«Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».
А что это? Да то же самое: будущее за вами! С другой стороны, в Евангелии есть такие строчки:
«Напротив, горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение.
Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете».
Заметьте, что Нагорная проповедь представляет собой один из важнейших моментов в учении Христа. И заметьте, что вышеприведенные слова стоят в самом начале Нагорной проповеди. С этого и нужно начинать, чтобы понять все то, что происходит в мире. Остальное будет только частностями этого основного закона природы по отношению к человеку. Этот закон равновесия и его производные настолько сильны и справедливы, что древние мудрецы назвали его одним словом — Бог. И того, кто эти законы сформулировал — Сыном Божьим.
Итак, говоря о человеке в процессе исторического развития, если перевести слова апостолов на язык диалектического материализма, то созидательные силы природы называются Богом, а разрушительные — дьяволом. Это и есть два двигателя по концам нашего исторического конвейера.
Командующий объединенными группами стратегической ядерной авиации Бородин подтолкнул локтем своего соседа по парте:
— Это тебе не колхозный пропагандист из Союза воинствующих безбожников! А-а?
— Нд-а-а, глубоко копнул, — кивнул командующий объединенными группами стратегических подводных ядерных ракетоносцев.
— Товарищи, вы можете подумать, почему это я, профессор медицины, вдруг начал с истории и Евангелия? Видите ли, даже такая точная наука, как высшая математика, на самом верху становится настолько абстрактной, что она сближается с философией, а философия на самом верху, в свою очередь, упирается в теологию, то есть в науку о Боге.