Проверка моей невиновности полностью

— Ничего. Ты по-своему вполне права. Вот, пожалуйста, я вернулась домой и понятия не имею, чем заняться в жизни. — С внезапной паникой она осознала, что Рашида смотрит в ее раскрытую записную книжку. — Ох… слушай… не обращай там внимания, это просто… Даже не знаю, что это.

— «Смерть в домике под тростниковой крышей»? — прочла вслух Рашида. — «Убийства в пляжной хижине»? «Овсяные отравления»? Это все похоже на… названия книг?

— Ага, у меня тут возникла дикая мысль… — что ж, отчего бы и не выложить все как есть, — попробовать написать книгу.

Рашида, не успев спохватиться, исторгла короткий смешок.

— Извини… Мне кажется, это отличная мысль. Ну, то есть, почему нет? Но… ты вот так собираешься ее назвать?

Вкратце и не без некоторого труда Прим рассказала ей о витрине, которую они с Кристофером видели накануне, и как он познакомил ее с понятием «уютного убийства». Этот устойчивый оборот был Рашиде незнаком, и его потребовалось пояснить.

— Я понимаю, что звучит это несколько цинично — вот так выбирать жанр и писать по рецепту, но… не знаю, я никогда ничего в жизни не сочиняла. Я подумала, что, возможно, это неплохой способ начать — научиться основам, что ли.

Рашида кивнула.

— Наверное, в этом есть смысл. Но, может, начать с чего-то такого, что тебе самой нравится? В смысле, что ты сама любишь читать?

Почти не задумываясь, Прим ответила:

— Всякую темную академию.

— А что это… если поточнее?

— О, это, ну… романы об университетских студентах-изгоях, у которых складывается крепкая дружба, и они втягиваются во всякие тайные общества, убийства и прочее типа такого.

— И это прям реальная тема?

— Конечно. Ты не читала «Тайную историю»?

Рашида покачала головой.

— Только слышала.

— Потом еще много других появилось, естественно.

Чувствуя, как в голове наклевывается замысел, Прим потянулась к записной книжке, открыла ее на чистой странице и записала два пункта в столбик. Покончив с этим, подняла взгляд и увидела, что Рашида смотрит на нее — кажется, впервые — с чем-то смутно похожим на интерес. Как ни абсурдно, Прим почувствовала, что польщена.

— Обожаю творческих людей, — сказала Рашида. — Печальный факт: у меня на весь организм ни одной творческой косточки. Откуда оно берется, творчество? Что подталкивает тебя писать?

— Ну слушай, я ничего пока не написала вообще-то…

— Нет, но… откуда берется этот позыв? Это потому что ты хочешь что-то после себя оставить? Своего рода… рывок в бессмертие?

От этой мысли Прим невольно улыбнулась.

— Мне кажется, в наши дни, если хочешь, чтобы тебя запомнили, книга — не метод. — И, поясняя, добавила: — Я возилась тут на днях у отца в библиотеке и наткнулась на здоровенный роман, который кто-то написал в 90-е, ты не поверишь, что там разные люди понаписали на обложке — шедевр, будущая классика, чего только не, — и знаешь что? Никто этого мужика больше не помнит. Даже мой отец его не распознал по имени. Был да сплыл. Забыт.

Рашида подошла к сказанному бескомпромиссно.

— Что ж, значит, заслужил, наверное, быть забытым. Господи, я как подумаю о некоторых писателях, кого нас заставляли читать в старших классах. Вот их-то никто читать не стал бы, если б наши учителя нам их не пихали.

— Возможно, ты и права, — со смехом сказала Прим, а затем более вдумчиво добавила: — Так или иначе, мне не кажется, что в творчестве есть что-то особенное. Нет тут никакого волшебного заклинания. Писать любой умеет. Ты пробовала? Может, как раз тебе стоит попробовать.

Рашида покачала головой.

— Мне никогда не удавалось сочинять истории. Даже в детстве. Всякий раз, когда надо было написать что-то для домашки, я не могла себя заставить. Вечно чувствовалось в этом что-то такое… фальшивое, как по мне. Фальшивое — и какое-то стыдное.

— И что же ты делала в таком случае? Сдавала чистый лист?

— Нет, писать я умела. Я, естественно, могла написать что-то. Но писала в итоге… всякое настоящее. То, что со мной действительно случалось. Просто рассказывала правду о себе.

— Ну, теперь это называется «автофикшн». Очень модно вообще-то.

— Правда? Это тоже реальная тема?

— Конечно. Жанр также известен как «жизненное письмо», «творческие мемуары»… По сути, ты пишешь о собственной жизни, но не так, что «сперва случилось это, потом случилось то». Берешь ту или иную часть своего жизненного опыта и пишешь о ней так, как если б сочиняла роман.

— Хм-м. Может, и тебе имеет смысл попробовать что-то такое. Это куда искренней, по-моему, чем выдумывать какой-то там детектив.

Прим, покусывая карандаш, задумалась. Понять, целиком ли всерьез Рашида это говорит или нет, она не могла. Но третью строчку к себе в список добавила все равно, и теперь выбирать ей как начинающему писателю предстояло из трех вариантов:

1. УЮТНОЕ УБИЙСТВО

2. ТЕМНАЯ АКАДЕМИЯ

3. АВТОФИКШН

И тут Эндрю позвал их вниз ужинать.