День прошел хорошо. Рекламный ролик шоколада «Сам по себе» понравился «Гранд спей фудс», понравился им также и Кен. Они договорились, что в апреле проведут разведку на местности, а снимать будут в мае, три ролика подряд. Представители компании одобрили бюджет в размере шестисот тысяч фунтов.
Сэм рассказала Кену, как накануне днем вышла на балкон и ей показалось, что перила плохо укреплены, но она проверила, и все вроде бы оказалось в порядке. Он ответил, что, скорее всего, у балкона и впрямь был небольшой дефект и подсознание предупредило ее. Видимо, вновь включился тот самый инстинкт самосохранения, который спас ее от насильника в Хэмпстеде.
– А вдруг у вас есть такие чувствительные антенны, вроде заячьих ушей? Как у Багза Банни.
– Ричард называет меня Багз.
– Может, именно поэтому.
– Нет, он говорит, что иногда, когда я задумываюсь, то прикусываю нижнюю губу и делаюсь похожей на зайца.
– Я этого не замечал.
– Может, вы просто никогда не видели меня задумавшейся?
– В любом случае прозвище Багз лучше, чем, скажем, Челюсти.
– Вот спасибо!
Несколько минут Кен ехал молча, потом закурил.
– Не берусь судить насчет авиакатастрофы – может, это просто совпадение, но два других случая… Похоже, кто-то там, на небесах, любит вас.
– Моя фея-крестная?
Он улыбнулся:
– Хотя мне больше нравится вариант с чувствительными антеннами.
– Вы начали говорить, как Бамфорд.
– Что за Бамфорд?
– Наш приятель-психиатр.
Кен ничего не сказал. Он затянулся, постучал пальцами по баранке.
– Вы когда-нибудь думаете о смерти? – спросила Сэм.
– Иногда.
– Боитесь ее?
– Я больше боюсь жизни.
– Что вы имеете в виду?
Кен откинул назад голову:
– Я боюсь лечь в могилу, не сделав ничего путного. – Он чуть опустил окно, стряхнул пепел с сигареты. – Я чувствую, что при жизни мы постоянно берем что-то – сжигаем бензин, загрязняем атмосферу, вырубаем леса. Ну, вы сами знаете. Всегда только берем. Я думаю, каждый из нас должен что-то дать миру взамен. Попытаться сделать его лучше, чем тот был в то время, когда мы пришли в него. И сам я пока, увы, ничего такого не сделал.
– Какой вы смешной. – Сэм улыбнулась и легонько пожала ему руку. – Милый и смешной. Вы много думаете, да?
– Пожалуй, слишком много. Какие у вас планы на выходные?
– Собираемся за город. Ричард завтра уезжает на охоту, а вечером мы идем в гости. А на воскресенье вроде бы ничего не запланировано. А у вас?
– А я завтра утром улетаю в Испанию. Будем снимать рекламу хереса.
– Ясно. И надолго?
– Вернусь в среду, если не выбьемся из графика.
– Вам уже приходилось работать с испанцами?
– Да, хорошие ребята. Вам придется составить кучу смет.
– Нелегкий нам предстоит год. – Она положила голову на мягкую кожу, закрыла глаза, прислушалась к мягкому шелесту шин. Обогреватель приятно согревал ноги, и Сэм почувствовала, что устала; ее одолела дремота.
Она вздрогнула и проснулась, когда «бентли» выехал на неровную брусчатку Уэппинг-Хай-стрит.
– Вы хорошо вздремнули, – сказал Кен.
– Извините, я оказалась неважной попутчицей.
И тут Сэм увидела перед своим домом две полицейские машины и посмотрела на Кена. Их взгляды встретились, он нахмурился, но ничего не сказал. Она снова уставилась на машины: одна с логотипом полиции Лондона на двери, другая без опознавательных знаков, но с двумя незаметными антеннами.
Кен помог Сэм донести чемодан до лифта, дождался, когда закроются двери, и кивнул, сказав, что на всякий случай подождет несколько минут.
Боже.
Она все поняла.
И, стоя в полумраке кабины, прислушиваясь к звукам поднимающегося вверх лифта, не сомневалась ни секунды: произошло что-то плохое. Кабина остановилась, как всегда, с резким рывком, и ее чемодан с громким стуком упал набок. Сэм вытащила его в коридор, остановилась перед дверью в квартиру, принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Во всем здании стояла тишина, особая тревожная тишина, словно соседи замерли в безмолвном ожидании у своих дверных глазков.
Сэм открыла дверь, и к ней ракетой бросился Ники:
– Мама!
Но это был не обычный его радостный вопль, а растерянный крик о помощи.
– Тигренок! Что случилось, мой хороший?
Глаза мальчика блестели от слез.
– Они распороли мишку.
Странное чувство охватило Сэм, словно бы на самом деле ее здесь нет, а все это лишь иллюзия, очередной сон.
– Мишку? Распороли? Кто?.. – И тут она увидела полицейского, выходящего из комнаты Ники.
За полицейским медленно шла Хелен.
– Что случилось, Хелен? – спросила Сэм. – Нас ограбили?
Няня отрицательно покачала головой. Она явно пребывала в шоке.
Сэм внезапно ощутила холод в животе. Это происходит взаправду? Она действительно здесь? Дверной косяк, казалось, сам надвинулся на нее, больно ударил по руке. Она проковыляла в коридор, выставляя вперед руку, чтобы не упасть, ухватилась за вешалку.
– Хелен, что тут происходит?
– Они вытащили все у него из животика. – Ники начал плакать, и его лицо закружилось перед ней.
– Это ограбление, да? Нас ограбили? Где мой муж?
Полицейский направился к Сэм по коридору, смущенно посмотрел на нее. Он был совсем молодой, лет двадцати, не больше, долговязый и нескладный.
– Миссис Кертис?
– Да.
