Вот и наш посланец губернатора, видный областной чиновник, проживший на этом свете уже тридцать два года, успевший посетить многие страны и континенты, вкусивший плоды власти и успеха, грубо и бесцеремонно раскулаченный Лучанами от всего им нажитого, как праведно, так и неправедно; впервые в жизни он почувствовал себя настолько свободным, что, плюнув на множество условностей и заморочек своего социального статуса, целиком отдался неожиданному чувству к девушке, которую он видел всего три раза в жизни. Сказки скажите? Ну, не знаю... мертвецы тоже, говорят, по земле не ходят и приветы с того света не передают, и Штирлицов редко кто из нас встретить может, а в Лучанах их целых два образовались. И кто сейчас отдаст свои денежки государству из моральных соображений? Вот я и думаю, странное это место - Лучаны, странное и опасное - люди здесь говорят все, что вздумается, поступают так, как им в голову взбредет, да еще и не толерантные они ни капельки, а языками чешут, похлещи самых продвинутых желтых таблоидов! Но одно преимущество у Лучан имеется - здесь вам совсем не нужно притворяться лучше вы или хуже, чем есть на самом деле, потому что, во-первых, вам никто не поверит, а, во-вторых, спросите Наиля Равильевича - каково это собачиться непрерывно со всем городком вторую неделю подряд, даже вечные ценности не помогают!
И Сергей Васильевич не притворялся - любил и страдал на полную катушку, общался с лучановцами открыто и откровенно, старался принимать свою и чужую правду без желчи и гордыни. В общем, свободно дышал, чувствовал и думал все эти дни со смерти Степана Фомича Шурыгина, все больше и больше ощущая, что он свой, родной и этой прекрасной земле, и этому маленькому, сумасшедшему городку и его непростым жителям. А что было, если бы Шурыгина не убили, а, Сергей Васильевич?
Алина с удивлением смотрела, как Галушкин с разбега залазит в ее раскрытое окно, и даже решила отложить свои вселенские беды и горести, чтобы выслушать такого оригинального гостя, тем более любопытства она не испытывала уже месяца три, купаясь в бурных потоках злости, гнева и отчаяния.
-Это я, не бойся. Извини, я не вошел через дверь, но так ближе - Сергей присел рядом, мягко и застенчиво заглянув ей в лицо - Алина... не грусти, ко всем прилетают черные птицы, надо просто прогнать их, и боль уйдет.
-Я сама стала этой птицей, прогонять надо меня!
-Расскажи, просто расскажи мне все, и я помогу тебе.
-Я такая грязная и подлая! Не смотри на меня! Я во всем виновата сама!
-Девочка моя, ты не выживешь одна!
-А разве мне можно жить?! Разве можно еще на что-то надеяться? Ты знаешь, я раньше думала, что все выдержу, все смогу! А сейчас я хочу только ответить за все! Ты не представляешь, как сильно я этого хочу!
-Ты не отвечаешь, ты гибнешь! Алина! Жизнь - это все, что есть у человека, остальное - мелочь и тлен! Только жизнь дарит тебе возможность что-то исправить!
-А если я отняла ее?! Слышишь?! Если я отняла это все у другого?! Как исправить?
-Шурыгин... - пораженный страшной догадкой Сергей ужаснулся огромному и непоправимому Алининому горю.
-И все равно надо жить! Каким бы не было горе, оно меньше жизни, меньше! Ты просто трусишь, прячась за смерть, а ты никогда и ничего не боялась! Мой жеребеночек, моя Алина! - вошедшая Дарья Сергеевна обхватила Алину за плечи и, на секунду прижав ее к себе, резко встряхнула и поставила на ноги.
-Я же не только убила! Я себя всю испоганила! Тетя Даша! У меня внутри только грязь, черная грязь! Я ненавижу себя, эти руки, ноги... это все уже не мое! Все мертвое и не оживет никогда!
-Алина! Я люблю тебя, и мне больше ничего не важно! Поедем со мной, и ты все забудешь! Я не позволю никому даже дотронуться до тебя! Все исчезнет - и твоя боль, и этот Шурыгин, все уйдет, и мы будем счастливы, поверь, Алина! - силком тащил на свет маленького солдатика Сергей Галушкин.
-А разве так можно? Я же человека убила и не только его! Как я могу жить после смерти? - Алина, сжавшись как пойманный зверек, громко зашептала Дарье Сергеевне - Теть Даш, во мне ничего чистого не осталось, какая же это свобода, как он может жить, я не хочу! Пусть он умрет, умрет! Или я сама убью!
-Алина, успокойся! Ты бредишь...
-Помолчи! - Дарья Сергеевна оттолкнула Галушкина в сторону и повернулась к Алине - Не смей! Слышишь?! Запомни, он жив, и ты тоже должна жить! Он все решит, а у тебя выбора нет! - и горько всхлипнула - Жеребеночек мой, терпи, терпи из последних сил, ухватись за соломинку - поверь, он тебя вытащит!
-Кто вытащит? О чем вы? - Галушкин дотронулся до руки Алины, но она резко отдернулась и глухо завыла сквозь сжатые зубы.
-Беременна она - жестко бросила ему Дарья Сергеевна - И это не исчезнет, как бы ты не любил и не старался! Запомни, Алина, мир только один, он без хрустальных замков и сказочных принцев, и боль из него никогда не уйдет, и горе тоже никуда не денется, а красивые обертки ты уже выбросила! Что, Сергей Васильевич, и ты сказку ей предлагать будешь? Поздно, слишком поздно...
