-Еще бы! Куда ей до тебя угнаться! Вот слушаю тебя, Лениана Карповна, и дивлюсь - за какие грехи или достижения бог задарил тебя такими предпринимательскими способностями? Пошутил, наверное. И это еще учитывать надо, как тебе противно спекулировать было, а то ты бы уже алиэкспресс переплюнула!
-Издеваешься?! - необъятная грудь Ленианы Карповны, так хорошо знакомая посланцу губернатора господину Гонсалесу, бурно вздымалась и опускалась.
-Да нет. Просто удивляюсь! А ты, давай, не отвлекайся...
-Ну, гляди! Где остановились? А... короче, киоск сгорел, да подожгли, наверное, местные, никто перекупов не любит. А мы стали виноделами - рябиновка, смородиновка, даже сидр гнали, наливки значит сладкие, и продавали через знакомые маленькие магазинчики и киоски, а два года даже через интернет торговали; прибыль была, но не двойная, как в девяностые.
-А почему бросили?
-Зять мой закодировался и сбрендил! Но, вообще-то, мужик он неплохой, Алену с детьми не обижает. Но сам знаешь, в доме повешенного о веревке не говорят!
-А как вы не попались? Или легально все было?
-Карпухин! Чтобы я антинародному режиму налоги платила, да и не выгодно бы было все! А в Лучанах мы не торговали.
-Ясно! Ну и чем последние годы промышляли?
-Да по мелочи все! Ну, мясо перепродавали, шмотки всякие, веники ездили березовые ломать на продажу. Больше ста тысяч в год наваривали, с банковскими процентами накопилось почти два миллиона. Сад-огород у нас не плохой, урожаи бывают. Но семья тоже больше и больше требует - у старшей Алены двое деток, у Алексея - трое мальчишек, Марина за третьим собирается. Вот что осталось, я и разделила на четыре части, три - детям, а четвертую, нашу с Максимом Максимовичем, сдала государству - сорок семь тысяч и восемьсот рублей.
-И не жалко?! Ведь вы же голыми, поди, остались?
-Чего?! Ты что, Карпухин, обалдел?! Я незаработанное отдала, а своим кровным делиться не собираюсь!
-В правительство тебя надо, Карповна! Ты и заработать можешь, и свое с чужим не перепутаешь! Только, может, и про все остальное расскажешь?
-Нечего рассказывать, ему я просто деньги на декорации дала, мелочь какую-то, ну и топор наш старый - все! А что, я бесплатно ему наливать должна? Чай не инвалид - заработать может...
-А Фирюза как узнала?
-Да разве от нее что скроешь?! Застукала она Птушко, когда он Оськой перед девками представлялся, еще весной застукала и топор мой старый узнала, но про деньги за спектакль не знала. А как жена твоя стала ее расспрашивать, тут и выплыло все. Да и чего скрывать? Николай уже не вернется - влюбился, и на сцену потянуло его опять. Так что помер Оська, окончательно помер!
Повздыхав по бедному, безголовому Осипу, Карпухин включил, наконец, свой сотовый и на него обрушился шквал Сашенькиных звонков.
Мегаполис прекрасен и силен как огромный, переливающийся хищник, он быстр, беспощаден и делится добычей редко и скупо. Но нигде человек не чувствует себя так близко к вершине мира, как в подобных гигантских людских муравейниках, переполненных зыбкими миражами, сказочными возможностями, жуткими пороками и робкими, прячущимися по глухим углам бедами и горестями маленьких одиночеств. А что же реально? Всего лишь скользкий и колющийся хвост удачи, за который и ухватиться-то сложно, а уж подержаться - редко кому удается! Но разве мы собираемся жить вечно?! Кому нужны бесцельно прожитые годы и подленькое, мелочное прошлое - мы все хотим жить, творить и реализовываться до небес! А, может, мы просто хотим быть счастливыми, жить в ладу со своей совестью и не терять своего достоинства? Все мы - не только выдающиеся и знаменитые, талантливые и успешные! И нам всем нужна свобода, но не как куча шмоток и секс без границ и обязательств, а как выбор себя, своего пути и своего мира. Пожалуй, Армен Арсенович прав, свободен только тот человек, кто может жить по своей совести, и кому дано отвечать за себя и немного за всех остальных. И так везде - в многомиллионных мегаполисах и в маленьких городках, подобно Лучанам.
