Галушкин молчал и смотрел, не отрываясь, на поникшую Алину, и ждал, ждал, что вот-вот все плохое исчезнет, испарится, ведь его девочка - самый лучший человечек на свете, и их вместе ждет счастливая и долгая жизнь, полная любви, радости и покоя, но Алина так и не подняла головы. И Сергей, почти ненавидя ее и все еще любя, грубо выкрикнул в тугой, плотный, пахнущий злобным отчаянием воздух:
-Нет! Ничего не поздно! Мы не в Средневековье живем. Алина, я приму любое твое решение! А вы, Дарья Сергеевна, злая и жестокая, вы ее добиваете!
-Эх, Сергей Васильевич, все-то вы выбираете и решаете, а что делать, когда выбора нет?
Дверь распахнулась и ударилась о стену, влетевший Михаил Окулов, молча прижав дочь к себе, замер на целую вечность, будто силясь оттащить время и события этого ужасного лучановского лета две тысячи шестнадцатого года назад - туда, где еще ничего и не начиналось. Но минута целой вечности пробежала, и Шурыгин все также ждал выбора Алины на старом лучановском кладбище; Николай Птушко любил и наслаждался театром; подружки Вика и Кристина лечили свои косточки и глупости в областной больнице; а Антон Козинский трусил и злился в полицейском обезьяннике. Все продолжалось, продолжу и я.
-Тебе нужно уехать, лучше заграницу. И бабушка с тобой поедет.
-Миша! Куда она поедет? Она ребенка ждет! А про Алевтину и не вспоминай! Это все с ее подачи случилось!
-Именно! Твой отец прав! Алина, давай я помогу тебе! В мире столько прекрасных мест, где ты будешь счастлива! Я буду ждать столько, сколько скажешь, я буду всегда тебя ждать, но сейчас тебе лучше уехать!
-Да о чем вы говорите?! От беды не спрячешься под кроватью! Что ей всю жизнь уезжать, что ли?
-Дарья Сергеевна! Я не отдам дочь в тюрьму!
-Папа! Помоги мне, папочка! Мне страшно! - Алина цеплялась за сильные руки отца и чувствовала себя крошечным бобовым зернышком - Что мне делать, папочка?!
-Все будет хорошо, моя доченька! Мы что-нибудь придумаем... - Михаил нежно гладил пушистую головку и замирал от неизбежного завтра.
Двое любящих мужчин стеной отгородили Алину от Дарьи Сергеевны и все кутали и кутали маленького жеребенка в пуховые одеяла заботы и защиты, лишая воли и подавляя разум - ведь это так просто скинуть с себя невыносимый и стыдный груз прошлого и забыть, забыть все и начать жить заново.
- Что вы делаете?! Ну ладно Галушкин - он Алину видит от силы четвертый раз в жизни, но ты, Михаил, неужели ты веришь, что ее отъезд что-то решит?! - сопротивлялась Дарья Сергеевна - Твоя дочь - не безмозглая кукла, она все делала сама, и убежать ей от этого не удастся! И про Антона, почему не вспоминаете?!
-Хватит! Уходите! Дарья Сергеевна, пожалуйста, уходите! - старался перекричать гостью Михаил.
Вытолкнутая из комнаты Алины Дарья Сергеевна шумно завздыхала в сумрачном коридоре, всплескивая своими большими сильными руками и настраиваясь на неизбежное - откровенный разговор с крестницей, разговор про все - про Алину и Марибэль, Шурыгина и Антона, Галушкина и Витю Пирогова, больше скрывать что-то, Дарья Сергеевна уже не могла, да и не хотела. Но тут из глубин сумрачного пространства к ней метнулась тонкая тень и прошелестела:
-Не мешай, дай Алине уехать!
-Ах, ты, стервоза подлая, напакостила и в кусты!
-Не мешай! Он ее любит, сама видишь! Ты же меня во всем винишь, вот и отпусти Алину.
-Что-то новенькое! Ты всегда только о себе беспокоилась, а сейчас что?
-Не хотела я плохого Алине, никогда не хотела! Думала, пусть она проживет все, что мне не далось! Ведь весь мир перед ней, а она вцепилась в Лучаны...
-Ну и дура ты, Алька! Где ей в твоем мире от себя спрятаться? Пусть ты свою жизнь на нее натянула, но сама-то Алина никуда не делась!
-Не ори! Виновата я, знаю, смогла бы все вернуть - по-другому бы сделала. Она себя ненавидит, понимаешь?! Будто надломилось в ней что-то! Нет, только не тюрьма! Отпусти ее, слышишь?!
-Что, свободная, и тебе Алина нужна стала? Ни дочь, ни муж, ни родители тебя не интересовали, а к Алине ты намертво присосалась! С чего бы это?
-Она настоящая, понимаешь? Нет в ней лжи, притворства и зависти, а еще - она людей принимает целиком, со всем хорошим и плохим, а не частями, и верит, что хорошего больше. Я это не сразу поняла, а сейчас уже поздно! Не простит она меня, никогда не простит...
-Не могу я тебя видеть, Алевтина! Может и сдвинулось в тебе что-то, но Алину я тебе не забуду! И отъезд этот ничего не изменит - пожар тушат и строят все сызнова, а не бегут, сломя голову.
-Ты всегда правильной была, и Алина такая же, но подумай - стоит ли это ее свободы?
-Некогда мне с тобой объясняться! Наталья где?
-Она Анюту в областную поликлинику повезла, только завтра вернутся.
Дарья Сергеевна задумчиво пошла домой, успокаивая себя тем, что Михаил и Галушкин не оставят теперь Алину ни на минуту и время у нее еще есть.
Но у других этого времени не было:
-Он не виноват! Не убивал он! - рыдала в голос Светлана Воркута.
-Я тоже так думаю - осторожно успокаивала внучку Лениана Карповна.
