-Антона Козинского? Чушь какая-то! Никого он не убивал! - недоумевал Агабебян - Может, не арестовали, а на допрос вызвали? И где Карпухин?
-Дильназ позвонила Валентине и сказала, что Антона в обезьянник посадили! И следователь уговаривает его во всем признаться, но он не убивал! А Карпухин где-то шляется! - хором голосили лучановские дамы.
-Нельзя вмешиваться в следствие! Там профессионалы, они разберутся. Все должно быть по закону! А вашему задержанному предоставят адвоката - строго увещевал взбудораженных женщин Наиль Равильевич.
-Ага, щас! Надо сначала разобраться, и потом садить, а не наоборот! И откуда они адвоката возьмут? У нас не Москва, где их как собак нерезаных! Ляпины только на следующей неделе с моря вернутся - громко возмущалась Сашенька, вспомнив про единственных адвокатов в Лучанах - супругов Ляпиных, укативших с детьми в Крым.
-Армен Арсенович! Узнайте, пожалуйста, что с Антоном, а то Валентина только ревет и все, а Анатолий там, в коридоре, сидит и не выходит - деликатно волновалась Юлия Владимировна.
-А я мужа найду и все ему выскажу! Нашел время телефон отключать! - продолжала возмущаться Сашенька Карпухина.
-Совок! Колхоз! Деревня! Какая Европа, нам бы хоть до какого-то порядка дорасти! - уже весело недоумевал Наиль Равильевич вслед компании гражданских активисток, направляющихся вмешиваться в следственную деятельность процессуально независимых правоохранительных органов Российской Федерации, как гласит закон, только он так много чего гласит, что всего и не упомнишь!
А ничего не подозревающий Карпухин тем временем вел очень интересную беседу с весьма неординарным собеседником, пожалуй, одним из самых умных и проницательных жителей наших очаровательных Лучан, да еще и весьма оригинальным:
-То есть это деньги получены тобой несправедливо и поэтому переданы государству, так?
-Да! И чего тут сложного понять? Они противоречат моим моральным принципам!
-Про принципы ладно! В них сам черт ногу сломит, а другую вывихнет! Но зачем такие аморальные дела делать?! Из спортивного интереса, что ли?
-Да потому что порядка никакого нет! Нигде! Обозвали этот бедлам рынком и что?!
-Так! Про бедлам подробнее, пожалуйста! Распиши мне всю сумму, все до копеечки, хотя тогда миллионы были...
-Ну и что? У меня все записано - первые шестьдесят восемь тысяч в девяносто втором году получены от спекуляции шмотками на нашем рынке; тогда многие покупали в области всякую дрянь и в Лучанах перепродавали; в девяносто третьем - наспекулировался уже один миллион сто тринадцать тысяч. В девяносто четвертом с базара мы получили три миллиона двести четыре тысячи рублей; еще два миллиона сто семнадцать тысяч рублей дали свинки, откормленные ворованными отходами с молочного и хлебного заводов. В девяносто пятом - три миллиона четыреста тысяч рублей, потому что некогда было - внучка родилась, вот весь год дочери и помогали. В следующие два года мы торговали скупленными в Лучанах мясом и овощами; здесь торговали и в область возили. Вышло почти тридцать миллионов триста восемьдесят тысяч рублей, чистый навар - семнадцать миллионов двести сорок тысяч рублей. За девяносто седьмой год - двенадцать миллионов пятьсот шестьдесят тысяч рублей. Это все до деноминации было и выходит всего тридцать девять миллионов семьсот две тысячи рублей, сам проверяй - вот тетрадь. Из них тридцать миллионов шестьсот тысяч на семью пошли, на хозяйство, детей, в спекуляцию их не вкладывали. Вот остаток - девять миллионов сто две тысячи рублей этих неденоминированных - и сдан государству.
-А чего не поменяли их на новые деньги? Или так противно было?
-Не трудом они были заработаны, а на перепродаже, и особой нужды в них в нашей семье не было! А тут еще кризис случился, народ обнищал, почти революционная ситуация, а я об этих бумажках беспокоиться... да ну их!
-Хорошо! С миллионами разобрались, откуда остальное, тоже не заработанное?
-Конечно! Ты что, думаешь, я свое, что ли отдам?! Держи карман шире!
-Честно? Я уже и не знаю, что мне думать! Но продолжай!
-Да не хотелось больше спекулировать, но под ногами же валяется, а тут случай подвернулся - открыли киоск в Зиянши на остановке - мелочью торговать. Да та же перепродажа! За три года на пиве, чипсах да шоколадках наварили сто двадцать тысяч рублей чистыми.
-Постой-ка! Тот киоск зелененький, что на областной трассе, ваш был? А говорили, его местные держат.
-Что мне по телевизору надо было объявить, чей он?! Чем гордиться то?
-Исстрадалась, наверное, душенька твоя, спекулируя?
-А ты мне не остри, Карпухин! Опричник ты и держиморда, защитник антинародного режима, холуй угнетателей и капиталистов! Из-за вас и вашего равнодушия народ простой обирают до нитки! Рынок они создают, как же! Раздолье для воров и бандитов! Людей честных до спекуляций доводите! Ничего, отольются вам наши слезы! За все ответите! - бушевал неординарный собеседник капитана Карпухина. Догадались уже, кто?
-Ладно, проехали! А чего вы с Фирюзой не поделили? Соревновались, кто лучше спекулирует?
-А ты нас не ровняй, она спекулянтка идейная! Но мы уже помирились.
