Когда мы подошли к коровникам, дорога закончилась вовсе, и мы пошли по следам охранника. Мы стали заходить в каждый коровник, попадавшийся нам на пути. Внутри было чище, мы шли по окаменелым какашкам. Главное, нужно было держаться подальше от стен, с которых свисало всякое отвратительное. Больше всего клиента смущали щели, мол, придётся вкладывать деньги в утепление. Где-то ему не нравился маленький проезд, куда ни одна техника не подберётся. А где-то крыша нуждалась в полноценном ремонте.
Коровников тоже было около десяти, и последний из них оказался в самом хорошем состоянии, но к нему было не подобраться из-за больших сугробов. Клиент, недолго думая, направился к коровнику, как по болоту, а я, охранник и жена фермера остались на местах. Тогда-то я и смог хорошо разглядеть эту женщину, она выглядела потрясающе и держалась очень женственно. Не думал, что фермерские жёны бывают такими. Ради неё я бы тоже переехал в любое место, куда она захочет, пошёл бы на любые уступки. Наверняка их разговоры о переезде происходили по ночам.
Клиент зашёл в коровник и скрылся из виду. Потом он появился на крыше и снова куда-то исчез. Женщина постоянно подзывала своего мужа, и, когда тот возвращался, утопая в снегу, она кричала ему: «Любишь ты выбирать непроходные пути! Всё время находишь себе грязь! Не можешь по нормальным дорогам ходить!», — что-то типа этого. Она говорила эти слова без агрессии, наоборот, с некоторой любовью. Мне кажется, что ей стало неудобно за мужа передо мной и охранником, и таким образом стачивала грани неудобной ситуации. Но, правда в том, что и мне, и охраннику было абсолютно наплевать на поведение её мужа.
Мы пошли обратно, я взглянул на часы, и понял, что мой рабочий день подходит к концу. Пока мы возвращались по своим же следам, охранник откровенно признался, что живётся ему на заброшенной ферме неплохо. Жены у него нет, детей тоже. Разве что сигарет ему очень часто не хватает, поскольку его машина сломалась, и ездить за покупками стало затруднительно.
Не скажу, что люди были впечатлены увиденным, но и разочарованными они не остались. Как в случае с хостелом, так и с фермой, клиенты обещали рассмотреть вариант аренды и сообщить о своём решении. Но они не перезвонили. Ни хостел, ни ферму я так и не сдал.
10
Постепенно я начал запоминать лица, сидящие со мной на утренней планёрке. Я ещё плохо усваивал их имена, но из контекста разговора их с Игнатьевым я узнавал о сфере обязанностей каждого присутствующего. Как оказалось, компания занималась не только сдачей недвижимости в аренду. Помимо этого они что-то строили, ремонтировали старую технику для работы на строительстве, и даже пытались возобновить заброшенный завод. Как я узнал позже, этот завод занимался некогда производством бордюрного камня и тротуарной брусчатки. Игнатьев активно спрашивал каждый день с людей ответственных за возобновление производства этой продукции, чтобы с приходом лета начать участвовать в тендерах.
Там были два типа, сфера деятельности которых для меня дольше всех оставалось загадкой. Первый был чуть постарше и всегда приходил вовремя. Второй моложе, гораздо толще, на планёрку он всегда опаздывал, и за эти опоздания Игнатьев с него практически никогда не спрашивал. Они оба были сыновьями Игнатьева. От разных браков. Братской любви между ними я не наблюдал, на моих глазах они друг с другом говорили только один раз. Спустя какое-то время, когда у меня в телефоне были номера их обоих, тот, что старше, попросил у меня номер того, что помладше — так я понял, что между ними пропасть.
Первого звали Юра. Чем он конкретно занимался в компании, я точно не знаю до сих пор. Он был вроде как главным над всеми, кто занимался вышеупомянутым строительством и реконструкцией объектов, которые я и Гузель после сдавали в аренду. В общем, работёнка у него была пыльная. Второй — Миша, он был финдиректором Игнатьева. Постоянно ходил в спортивном костюме и имел кабинет на третьем этаже, около своего папки, правда, там он никогда не бывал.
Ещё на планёрке присутствовал архитектор. Имя его я не помню, поэтому его я так и буду звать — архитектором. Голос у него был спокойным-спокойным, не то, чтобы тихим, но очень умиротворённым. Видом он мне напоминал лондонского денди, хотя им не являлся. У него была козлиная бородка и круглые очки, как у волшебника из детской книги. Он был славным дядькой, но лучше с ним не болтать. Если архитектор присядет на уши, то слезет, только когда ему понадобится куда-то срочно идти.
