Я показал им кальянную, что находилась в ресторанном комплексе рядом с нашим зданием, они поморщили нос и попросили показать что-нибудь ещё. «Ну что же, хотя бы от рутины сбегу на время», — подумал я и взял ключи от всех помещений, которые им могли подойти.
Втроём мы вышли на улицу. Говорливый студент достал брелок сигнализации, нажал на кнопку, и на это отреагировала спортивная немецкая машина. Двухдверная купе. Белоснежно-белая. И очень быстрая. Я не знал конкретно эту модель, но подозревал, насколько она быстра.
Говорливый сел за руль. Неговорливому пришлось лезть на задний ряд, а я сел вперёд. Двигатель заревел, и я понял, что под капотом селится монстр. Конечно же, тот парнишка не мог не покрасоваться передо мной и не понажимать педаль в пол, оставляя весь поток позади. На самом деле, он делал так не раз и не два, а всё время, где мог.
Мы приехали на первое место, оно оказалось неподходящим. Педаль в пол, и мы уже в другом месте. Мимо нас проходили раздетые дамы, когда мы выходили или садились в машину, и трахали глазами дороговизну нашей тачки.
— Этот бизнес в последнее время душат законами, но мы имеем над собой защиту, — хвастался мне говорливый. — У нас есть одна кальянная, хотим расширяться.
— Правда? Где? — я просто поддерживаю разговор.
Он назвал улицу и номер дома.
— В этом доме есть кальянная?
— Ну да.
— Что-то я её не видел.
— А ты хорошо знаешь этот дом?
— Ага, я в нём живу.
Мы приехали смотреть в третье место и четвёртое. Ничто их не убедило, и мы расстались.
— Неужели это такой выгодный бизнес? — спрашивает меня мама за ужином, когда я рассказал ей о произошедшем днём.
— Не может такого быть, что они сами заработали себе на эту машину в таком возрасте, — говорю. — Это точно дети богатых родителей.
— Тоша! — донеслось с правого плеча.
— Вернее, богатые родители только у того, кто сидел за рулём. Это объясняет его активность и лидерство. А второй, скорее всего, его друг по школе или институту. Он явно на вторых ролях и не спорит с этим.
— Ешь картошку, пока не остыла.
— Картошка! — донеслось с левого плеча.
— Тошка-картошка, не мешай Вадиму кушать. Надо его закрыть, он спать уже хочет.
— Погоди, дай я с ним покушаю.
Позже я нашёл кальянную в своём доме, о которой говорили те студенты. У двери не было ни единой вывески, но она точно работала. Я не стал к ним заходить и строить из себя друга, но один раз видел их за уборкой газона придомовой территории. Я шёл на обед, а они работали граблями и лопатами.
— Картошку что ли сажаете? — говорю я.
Мы поздоровались, и говорливый от души посмеялся над моей шуткой. У него в целом было хорошее настроение, он орудовал лопатой намного активнее. А вот второй работал без энтузиазма, будто чурался физического труда. Ему повезло встретить богатого друга, иначе бы он ходил у меня в помощниках.
35
— Почему не говоришь, что уходишь? — спрашивает меня Гузель.
— Я сказал Валентине Александровне, — отвечаю.
— Почему увольняешься?
— Возвращаюсь в Казань, — я заранее придумал причину ухода.
Гузель замолчала. Она поняла, что проиграла мне. Проиграла в том, что своим пренебрежительным отношением потеряла сотрудника, который брал на себя нелюбимые обязанности. Она заигралась в начальницу, думая, что навсегда подчинила меня, как своих детей, как своего мужа. И все оставшиеся дни говорила со мной нежно, как стоило бы разговаривать с первых дней.
Баба из отдела кадров попросила поработать, пока будут искать мне замену, но не более недели. А Игнатьев вызвал к себе на разговор.
— Мне доложили, что ты от нас уходишь? — говорит.
— Да. Я возвращаюсь в Казань. После Казани, мне здесь сложно.
— К сожалению, в Казани у нас нет работы, и нам нечего тебе предложить. Раньше у нас был там офис, но теперь…
Старик наивно полагал, что он востребованный работодатель. Он застрял примерно пятнадцать лет назад, и с тех пор не сдвинулся с места.
С ним мы расстались на дружелюбной ноте. А ещё на дружелюбной ноте я распрощался с Раимом. Я вышел покурить на крыльцо, как тут же ко мне подошёл Раим.
— Слышал ты уходишь? Мы ведь только начали нормально работать, — говорит он.
— В смысле только начали нормально работать? — голову даю на отсечение, что именно Гузель подослала Раима ко мне. И клянусь, я понял это сразу же.
— Мы же только начали работать, — перефразировал Раим, но получилось ещё более неестественно.
— Я возвращаюсь в Казань. После большого города здесь очень скучно.
— Да, у меня тоже такое было, как только приехал сюда.
— А откуда ты приехал?
— Из Ташкента. Ну ладно, счастливо тебе, — сказал и ушёл.
Неделю работать мне не пришлось. На третий день, вернувшись с обеда, Гузель сказала:
— Можешь одеваться и идти домой. Что ты здесь будешь сидеть.
Я собрал свои вещи и чуть не забыл попрощаться с Гузель.
— Пока, — ответила она мне так же.
Я поспешил к Гульшат. С ней я точно не мог не попрощаться. И, пока поднимался, поклялся себе, что поцелую её на прощанье.
— Здравствуйте, — говорю, заходя в её кабинет. — Я ухожу.
— Уже?
— Ну да. Пришёл попрощаться.
— Нашли кого-то вместо тебя?
— Нет, но мне до этого нет дела.
