Сблизившись с Владистужевым, я частично накрыл его своей сферой, за что тут же и поплатился. Скорее всего на рефлексах он атаковал чем-то вроде «ледяного взрыва», откидывая меня и одновременно поражая острыми сосульками. Часть ледышек пробивают мой «доспех воли», заставляя кричать от боли и злости. Правый глаз ничего не видит, и эта же сторона лица будто насквозь проморожена. Те же боль и мороз чувствуются в правой руке, ноге и боку. «Регенерация» и отпущенная на волю сила: на тщательное лечение нет времени.
Надо же так недооценить противника! Скорость реакции магов почти всегда равна, то есть взаимные удары – частое явление, поэтому атаки должны быть совмещены с защитой. Или удар должен быть такой силы и частоты, чтобы враг не думал ни о чём, кроме обороны. В данном случае надо было вспомнить, что у большинства магов подобный ответ на приближение соперника забит в подкорку. Отброс и одновременный урон самым сильным заклинанием.
Первым делом я ускорил сознание, заставив мир замедлиться. Это не игра и не дуэль, чтобы не пользоваться очевидным преимуществом. О чём я, видимо, забыл. Всё же не привык я к настоящим сражениям, а больше к скорым стычкам накоротке или дракам один на один. Хотя о чём я? Мой бой с Владистужевым и есть битва один на один, пока работает родовой перстень. Кстати, осталось секунды три.
Новый «рывок», но вместо удара – «маго-кинетический щит», который отлично подходит для комбинированной атаки вроде его «ледяного взрыва», где настоящая ударная волна отбрасывает, а зачарованные гранёные ледышки пробивают «доспех воли». После – «меч тьмы» в левую руку. Неожиданность пропадает, зато укол его шпаги отводит в сторону фамильный клинок, а горящий тёмным пламенем меч отрубает ему левую кисть. Но пущенное им заклинание не отменить, так что я застываю. Тело сковано льдом.
Идиот! Не только Мейстеры владеют комбинированными чарами с отложенным и активирующимся другим заклинанием эффектом.
О проигрыше и смерти я не думал. Наистерился уже сегодня. Я лихорадочно искал выход из безнадёжной ситуации – сфера неуязвимости таяла, – вовсю пользуясь тем, что мир вновь замедлился. Не получалось использовать эту способность постоянно, мозги сварятся. И так соображал не очень. Хотя немного времени было.
Владистужев орал от боли, тряся культяпкой, по которой поднималось вверх чёрное пламя, пожирая плоть и игнорируя зелень лечебных заклинаний. Аргузор, наблюдая моё положение, усилил атаку на Крила, заставив четверых его приспешников защищать своего главу и забыть обо мне. Плюс крылатый пёс-метаморф восстановился и спешил мне на помощь. Так что четвёрке вражеских магов будет долго не до меня.
Думай! Возможности. Запасы… Точно!
Восемь лягушек-ниндзя выпрыгнули из теней, чтобы ударить в спины врагам. За забором заревели трубы, что возвестили об атаке носорогов и стрекоз.
Но стоило чуть порадоваться маленькому изменению ситуации на поле боя в мою пользу (к тому же дарованная бабулей сила понемногу стачивала оледенение), как я увидел быстро распространяющийся от особняка свет, и моя мысленная улыбка пропала.
– Бегите! – закричал я то ли мысленно, то ли вслух диверсантам.
Свет не позволит использовать тени, что превратит ниндзя в обычных слабеньких бойцов, а шок от удара светлого заклинания заставит застыть статичными мишенями, в отличие от Владистужевых, что, наоборот, будут воодушевлены.
«Зато двигаться смогу», – мелькнула у меня мысль перед тем, как я закричал.
Свет оказался не «очищением», но «экзорцизмом». Первое растворяло враждебную силу, второй изгонял тьму и сущности.
Демоново заклинание опустошило меня, лишив почти всей магии. Но хуже всего то, что чары ударили по бабуле. Цена такой помощи высока. Связанная со мной каналом силы, она разделяла со мной все раны и боль. «Экзорцизм» убил её, изгнав из межреальности на другие планы, откуда никто не возвращался, чтобы рассказать о своём путешествии.
Больше я не услышу инфернальный голос, что беспокоился о том, чтобы я не простудился. Скрипучий добродушный смех, с которым мне предлагали шарфик, что сочился ядовитой чернотой. И в миру он мог быть использован вместо небольшой ядерной бомбы. Я больше не почувствую настоящую любовь именно ко мне, чужой душе, занявшей тело одного из Мейстеров. Их и так было очень мало, тех родственников, которым был интересен я. Ведь, говоря об удушающей любви, я имел в виду массовое одобрение и надежду, веру. Но им было плевать на меня, главное то, что я выполнял свои функции наследника клана. Моя личность не сильно интересовала большинство из них. Это убивало. А теперь погибла одна из немногих, что искренне любила меня.
Сейчас я бы прокричал сакраментальное «Не-е-ет!», но опустошённость от потери, слабость тела и эмоциональная усталость родили равнодушие. Возможно, если бы не оледенение, то я рухнул бы на колени. Не признавая поражение, от душевной боли или просто от ран.
Без поддержки магии организм взорвался болью, но привычным усилием я отрешился от неё. Рефлекс, который заставил меня вспомнить о бое, а не зацикливаться на потерях.
