Он наложил плотную повязку и стал собираться. На улице уже было позднее утро, а потому Михалыч не будет слишком возмущаться. Аккуратно надев куртку, Игнат покинул свою квартиру.
Улица встретила его привычными атрибутами осени: холодом, ветром и грязью. Межсезонье в этом году было особенно мерзким, благо путь мужчине предстоял не особо далёкий.
Михалыч, отставной фельдшер скорой помощи, жил совсем недалеко. Надо было только пройтись вдоль лесопарка и выйти к ещё одному типовому двору из пятиэтажек.
Познакомились они, что называется, по наводке. Игнату в первое время часто нужна была помощь врача. Участковый доктор, чтобы не мотаться каждый день, дал ему адрес и телефон Михалыча. Тот был уже на пенсии, но навыков не растерял. Жил одиноким бобылём, отдавшим всю жизнь работе, так что помощь инвалиду была даже в радость. Знакомство пришлось по душе обоим, так что у Игната появился личный доктор.
По пути пришлось сделать небольшой крюк в «Монетку» — оплату Михалыч признавал лишь в «сорокоградусной» валюте. Игнат понимал, что знакомый потихоньку спивается, но в душу лезть не пытался. У каждого своя война, и не ему учить старика жить.
Шёл не спеша, рассматривал пейзаж и проходящих мимо людей. Свинцовое небо, серые стены многоэтажек, грязь под ногами и угрюмые лица — картина совсем не воодушевляла.
Игнат вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется кое-чем разбавить эту обрыдлую реальность. Например, красно-синими всполохами Хаоса. В самом деле, а почему нет? Чем дорожить в этом мире? Здесь богатые лишь приумножают свои капиталы. Оболваненная красивыми лозунгами беднота всегда готова предоставить свои жизни как расходники.
«Хех, рассуждаю, как киношный злодей, — фыркнул Игнат, давя в себе революционные настроения. — Надо меньше раздумывать и больше делать».
Он наконец дошёл до подъезда, где проживал Михалыч. Тыкнув в кнопку домофона, стал ждать ответа.
«Надеюсь, уже проснулся», — беспокойно подумал Игнат, ощущая, как намокла от крови повязка.
Запикал домофон, сигнализируя о разблокированной двери. Игнат потянул на себя ручку и вошёл в подъезд. На третьем этаже его уже ждала открытая настежь знакомая дверь.
— Ну, чё там у тебя, Игнат? — с ходу спросил Михалыч.
Он выглядел ещё бодрым стариком. Лысым, как коленка. Компенсировал это обильной бородой. Игнат напряг Дар познания.
— Привет, Михалыч, — ответил Игнат. — Чё, похмелье?
— Да с чего, — махнул тот рукой. — Так, не выспался.
— А-а-а, — протянул Игнат, не став спорить. Он показал на пакет, где выделялся силуэт бутылки. — Подлатаешь меня?
— Чё там у тебя? — с охотой тот перевёл тему. — Опять упал или зашибся?
— Да фигня, — с некоторой неловкостью ответил мужчина.
— Показывай давай, — сердобольно заворчал Михалыч. — Пойдём под свет.
Игнат снял курточку и пошёл ведомый хозяином квартиры под яркий свет настольной лампы. Он снял футболку, показывая знакомому собственноручно перевязанную рану. Михалыч опытной рукой срезал бинты, благо те не успели присохнуть.
— Едрить-мадрить! Игнаша! — удивлённо ответил он. — Раньше я тебе с гематомами помогал да прочей бытовухой. А теперь что?
Михалыч показал рукой на сочащиеся кровью раны.
— Ну, — как ни в чем небывало поддакнул Игнат.
— Дальше-то чё будет? — экспрессивно задал вопрос бывший фельдшер. — Ножевые? Пулевые?
— Михалыч, ну хорош, — махнул рукой Игнат. — Поможешь, а?
— Эх, трепку бы тебе задать, да вырос уже, — махнул тот рукой, но пошёл за инструментами. — Радуйся, что есть чем зашить.
Игнату нравилась эта отходчивость. А главное, Михалыч не лез в душу с расспросами или задушевными разговорами. И он охотно платил ему той же монетой.
У его «личного доктора» имелся немудрёный инструмент, чтобы зашиться. Обезболив, он принялся за работу. Дело шло быстро. Благо хоть Михалыч и закладывал за воротник, на твёрдости рук это пока не сказалось.
— Ну, что там у тебя в пакете? — довольно обратился он, обрезая нитки. — Доставай давай, показывай.
— Всё, как обычно, — усмехнулся Игнат.
— Подожди пока, не одевайся, — проявил заботу сердобольный старик. — Посиди, я картошки пожарю, уже почистил как раз.
Игнат хотел домой, но всё же потрафил просьбе. Михалыч жил один и из-за тяжёлого характера с соседями общался не то чтобы очень. Вероятно, Игнат, который иногда ходил к нему на осмотр, был главным его собеседником.
Вскоре с кухни раздалось шкворчание сала на сковородке, лишний раз убеждая Игната задержаться. Старик уже носился электровеником, накрывая на журнальном столике.
— Хлопнешь со мной? — он показал на бутылку.
— Не, — поморщился мужчина. — Ты же знаешь, я не очень по этому делу.
— Правильно! — уверенно произнес старик. — Тебе вредно, и так еле ходишь.
Через полчаса всё было готово и накрыто. Щедро наложив ему исходящей аппетитным ароматом картошки, Михалыч, наконец, сел сам.
