Это не голословное утверждение, а повторяющийся в клинической практике факт. Подобных случаев зафиксировано чрезвычайно много, что придаёт этому факту практическую значимость. Нет необходимости говорить о том, что псевдонаучный и интеллектуально инертный ярлык «спонтанная ремиссия» не объясняет резких изменений в поведении и мировоззрении пациентов, которые когда-то считались хроническими. Удивительно, что мы до сих пор подробно не изучали подобные случаи. Мы обстоятельно исследовали, как люди ломаются или становятся социально девиантными, но безнадёжные пациенты (требующие от психотерапевта таких же усилий, какие он затратил бы, пытаясь пробить вечную мерзлоту чайной ложкой), которым каким-то образом становилось лучше, почему-то не требуют тщательного изучения. Мы подозреваем, что существует конкретный, измеряемый процесс, через который они проходят, и одна из значимых его фаз связана с тем, что они в конце концов решают выздороветь.
E. Э. Ле Мастерс, бывший декан Школы социальной работы университета Висконсина, в своём письме 1966 года отмечал, что в то время как в нашей преимущественно сельской культуре несколько поколений назад преобладала семейная констелляция, сегодня родители всё чаще являются лишь хранителями, а не теми, кто формирует личность своего ребёнка. Группа сверстников, средства массовой информации, гибкая общественная система ценностей и вознаграждений, а также собственный выбор человека формируют личность взрослого не в меньшей степени, чем мама и папа. Далее Ле Мастерс (1970: 37) пишет:
Социальная среда приравнивается к родительскому влиянию. Одно дело – предполагать (или делать вывод), что личность является прямым результатом социального взаимодействия и воздействия культурных образцов, но совсем другое – считать, что социальный мир ребёнка является лишь результатом взаимодействия с родителями. Действительно, в раннем возрасте внешний мир опосредован семьёй и воспринимается через неё, но, как отмечает Клинард, существуют такие силы, как сверстники, братья и сёстры, средства массовой информации. Родительское влияние – это даже не синоним влияния семьи, не говоря уже о социальном окружении.
Итог такого подхода – взвалить на отцов и матерей полную ответственность за формирование личности своих детей.
Возможно, учёные-бихевиористы непреднамеренно заставили родителей чувствовать себя более виноватыми и позволили клиентам снять с себя ответственность.
Кинси (1948: 643) также отмечал чрезмерный акцент на опыте раннего детства как детерминанте поведения взрослого человека:
Обучение и выработка условных рефлексов, несомненно, являются привычными составляющими повседневного опыта человека. При прочих равных условиях первые, наиболее интенсивные и самые поздние переживания могут оказывать максимальное влияние на последующее поведение человека. Фрейд, а также психиатры и психологи в целом правильно подчёркивали важность раннего опыта, но не следует забывать, что человек может продолжать учиться и меняться под влиянием новых типов ситуаций в любой момент своей жизни. Неверно преуменьшать значение всего, кроме детского опыта, в формировании взрослых моделей поведения.
