(«Какая разница, что ты думаешь о себе, чудик! Важно, что другие люди думают и чувствуют в отношении тебя. Отзывов о тебе вагон и маленькая тележка, но на твоём месте я бы туда не заглядывал, потому что, если ты когда-нибудь узнаешь, что люди действительно думают о тебе, ты впадёшь в депрессию, из которой, вероятно, никогда не выберешься».)
В ответ на сильные стимулы клиент быстро вырабатывает свою иерархию защитных механизмов или моделей поведения, которые он привычно использует в повседневной жизни. Как при первом знакомстве, так и в значимых, длительных, эмоционально окрашенных отношениях люди демонстрируют свои «лучшие приёмы» (т. е. привычные, но зачастую не адаптируемые) для работы с вызывающей тревогу и беспокойство межличностной обратной связью. В ходе сессии социальные дефекты быстро становятся очевидными, и психотерапевт может выбрать конкретные саморазрушающие стратегии клиента, на которых следует сосредоточиться.
Клиенты «приносят» на сессии своё стереотипное поведение, и после эффективной работы над выработкой других условных рефлексов (контробусловливание) они могут распространить свои новые аффективные навыки и копинг-стратегии на другие ситуации. Один из коллег однажды сказал: «Если она научилась справляться с вами, то уж сумеет справляться с мужем и семьёй!» Наша задача состоит не в том, чтобы компенсировать эмоциональную депривацию клиентов, а в том, чтобы приучить их ко всему дерьму, к пращам и стрелам яростной судьбы[6] и помочь им выработать более адаптивные способы совладать с проблемами в социальных отношениях.
Люди – разумные существа. Человек в высшей степени логичен и понятлив. Каждый человек, с которым я когда-либо общался, рассказывая о себе, демонстрировал осмысленное поведение; то, что он рассказывал, находило во мне отклик и вызывало мысли и эмоции, связанные с моим собственным опытом. Это касается всех – от людей на автобусной остановке до психически больных людей. Все они были понятны мне. Гарри Стэк Салливан предположил, что все мы в большей степени люди, чем что-либо другое; мы предполагаем, что у нас больше общих черт, которые могут нас объединить, чем различий, которые нас разъединяют. Понять другого человека относительно легко, если он выкладывает на стол все кусочки своей головоломки. По моему многолетнему опыту, если человек слишком подчёркивает сложность понимания себя другими людьми, он делает это по нескольким возможным причинам: 1) ему выгодно, чтобы его не понимали полностью (если он контролирует входящую информацию, то контролирует и выходящее поведение); 2) у него есть политические, экономические или профессиональные причины подчёркивать сложность понимания себя другими. Люди (даже пациенты с серьёзными психическими нарушениями) не являются уникально загадочными или чужими. Просто у нас нет всех данных, необходимых для их понимания. Поэтому в рамках провокативной терапии клиентов иногда «допрашивают с пристрастием», чтобы получить нужную информацию и понять их.
Задолго до моей первой сессии в рамках провокативной терапии мне стало ясно, что одна из основных причин, по которой психически больные люди чувствуют себя отвергнутыми и нелюбимыми, заключается в том, что их часто отвергают и не любят. Также мне стало ясно, что если они чувствуют ненависть к себе и другим, то это, по крайней мере, частично связано с тем, что многие формы их поведения вызывают ненависть. А ещё: искреннее отвержение со стороны психотерапевта гораздо полезнее для клиента, чем фальшивое, сдержанное принятие. Но прежде, чем мы остановимся на этом подробнее, рассмотрим следующие примеры, которые, как мы полагаем, будут иметь некоторый индуктивный смысл в данном контексте.
1. Август Айхорн (1935) пишет о том, как однажды нанял молодого талантливого психотерапевта, эффективность работы которого вскоре заметно снизилась. Во время личной беседы тот признался, что пытается вести себя как сам Айхорн, который окружал пациентов своей любовью и дедовской заботой. Айхорн спросил, как бы он попытался справится с этими проблемами на своей прежней работе. Молодой специалист ответил, что «дал бы пациенту в морду». Айхорн, понимая, что тот хочет как лучше для пациентов, посоветовал ему так и поступать, то есть оставаться конгруэнтным в своём поведении по отношению к пациентам.
2. Группа пациентов занимается спортом в палате для хронических больных. Брюки одного из пациентов-мужчин спадают до щиколоток (обнажая казённые трусы). Помощник (громко): «Эй, подтяни штаны, хорошо? (пауза) Ну!» Пациент не реагирует, смотрит рассеянно. Другой пациент поворачивается и ударяет тыльной стороной ладони по плечу пациента в трусах (резко восклицая): «Чёрт возьми, подтяни штаны!» Неконтактный пациент быстро натягивает штаны и застёгивает их.
3. Сцена происходит после ужина. Отцу нужно съездить куда-то забрать мать. Дочь, которой четыре года, вдруг решила проявить характер.
