Питер никогда не думал о себе как о человеке, который умеет провоцировать. И первые пару раз, когда он именно это, черт возьми, и делает, он так тоже не думает. Ему кажется, что он просто пытается найти себя. Просто хочет найти, куда выплеснуть энергию, и дело совсем не в том внимании, которое ему оказывает после этого Старк.
Питер никогда не думал о себе как о человеке, который умеет провоцировать. И первые пару раз, когда он именно это, черт возьми, и делает, он так тоже не думает. Ему кажется, что он просто пытается найти себя. Просто хочет найти, куда выплеснуть энергию, и дело совсем не в том внимании, которое ему оказывает после этого Старк.
Дело совсем не в его смс, думает Питер.
Дело в самом Старке.
Дело в том, как он не идет с Питером на контакт; в том, как он закрывает глаза на все сообщения Питера; в том, как не воспринимает Питера всерьез. И потому все случается как-то само собой.
Сначала Питер идет на мост. В тот вечер он не думает о Старке, разве что самую малость, просто на фоне всех скопившихся проблем, потому что Питер, пусть даже выглядит как герой, который способен решить самую трудную ситуацию в мире, внутри — все еще подросток, которому никто не объяснил, что то, что в душе пусто и холодно, — это нормально. И то, что все сталкивались с проблемами в школе, с огромным количеством домашнего задания, непониманием окружающих и наличием определенных секретов даже от близких друзей.
Тетя Мэй, конечно, женщина мировая: она не ругает за вот уже третий потерянный рюкзак, не гнобит за успеваемость, которая скачет вверх и вниз, как нечто невероятно непостоянное, и продолжает быть самым понимающим человеком, которого Питер в жизни своей встречал. Но даже она не может понять Питера до конца — он сам себя не понимает в последнее время, сам не может догадаться, что же ему нужно и чего он хочет.
Единственное, что понятно и кристально ясно, — это необходимость побыть одному. Совсем одному. Не заперевшись в своей комнате или выбравшись на пожарную лестницу соседнего дома, а где-то, где искать никто не будет. А если и найдет — то только кто-то незнакомый.
Поэтому он идет на мост, по стороне, на которую не попадают лучи прожекторов, добирается до самой его верхушки и уютно устраивается на балках. Здесь тихо и немного ветрено, но спокойно. И Питеру кажется, что он готов проторчать здесь вечность, потому что чувство умиротворения заполняет каждую клеточку его тела и сознания, и ему — наконец-то, впервые за последние несколько недель, — хорошо во всех смыслах.
А потом в кармане вибрирует телефон, и Питеру очень хочется отправить его в пролив под мостом.
«Ты что, решил утопиться? На твоем месте, я бы выбрал мост повыше».
Питер закатывает глаза. Значит, на вот это у мистера Старка время есть, а на то, чтобы выслушать его подозрения о новом злодее в городе, — нет?
«Раньше ваши шутки были смешнее, мистер Старк», — раздраженно набирает Питер в ответ. От былого спокойствия не остается и следа, и это злит еще больше.
«Ну извини, наверное, старею».
Питер ничего не отвечает на это сообщение, а только затыкает уши наушниками и смотрит на огни Манхэттена, которые отсюда, с такой высоты, смотрятся просто потрясающе.
«Что, даже не спросишь, как я тебя нашел?»
Он ухмыляется и мысленно отвечает на этот вопрос: «GPS-маячки в паутинометах». Он не был бы собой, если бы не догадался об этом еще давно, как только Старк вообще заикнулся, что они встроены в его костюм. Но Старку знать об этом совсем не обязательно. Совсем.
«Питер, не отвечать на сообщения неприлично».
«Но вам почему-то можно», — дерзит Питер в ответ, не силах отказать себе в таком удовольствии, и отключает вибрацию, снова смотря на Манхэттен.
Дома он получает нагоняй от тети, потому что той вдруг срочно понадобился Питер, а дома его не обнаружилось — «На часах, молодой человек, уже половина второго ночи!» — но кроме пропущенных звонков Питер не находит ни одного больше сообщения.
Пустота и холод, кажется, накрывают с головой.
***
Следующий раз тоже происходит как-то сам собой. Питер просто не может пройти мимо очередной перепалки, разворачивающейся в одной из подворотен Куинса. И дело тут совсем не в том, что у него кулаки чешутся от желания ввязаться в потасовку. Просто зачем ему еще сверхспособности, если он ни-ку-да не может их применить?
Ему, конечно, знатно достается, но противникам, справедливости ради, — сильнее. Хотя синяк на скуле обещает не сходить еще пару недель как минимум, и как прятать это украшение — Питер не знает.
Домой он добирается ближе к вечеру, и, на его счастье, тети еще нет дома, поэтому он просто прикладывает лед к своим синякам и плетется в комнату. Через пару минут после того, как за ним закрывается дверь, на телефон приходит сообщение с названием мази, которая помогает быстрее свести синяки. От Старка.
Питер вздыхает.
За что ему все это?
«Я знаю, как сводить синяки», — отправляет он вместо благодарности и готов поклясться, что там, у себя в башне, Старк вздыхает, потирая пальцами лоб.
«Мог бы просто сказать спасибо, Питер».
«За то, что обратили на меня внимание, или за то, что следите за мной?».
