Тони смотрит на него внимательно и долго. Питеру хочется выйти подышать, потому что под этим взглядом — не-воз-мож-но что-то делать. Под этим взглядом невозможно даже существовать, что уж тут говорить о дыхании и нормальном соображении.
— Ну надо же, — произносит, наконец, Старк. — Влюблен в меня, значит. Да? Я угадал?
Питер кивает, потому что выбора-то у него особо нет. Если что — утром он сможет спихнуть это на алкоголь, если что-то пойдет не так.
— Целовать я тебя не буду, — продолжает Старк. Питер выпрямляется на сидении. — Как я уже говорил, подростки — не моя сфера, Питер. Но если ты готов подождать…
— Подождать чего? — недоуменно спрашивает Питер.
— Твоего совершеннолетия, — спокойно отвечает Старк. — То тогда, возможно, так уж и быть…
— Вы меня поцелуете? — неверяще восклицает Питер, во все глаза смотря на Старка. Тот кивает. Питер улыбается, не в силах сдержать улыбку, и чуть наклоняет голову.
— А почему не сейчас?
— Питер, тебе ведь еще даже семнадцати нет.
— А сколько вам было, когда вы впервые поцеловались? — спрашивает Питер с легкой улыбкой. Провоцирует. Тони ухмыляется.
— Я — совсем…
— Другое дело? — снова перебивает Питер и наклоняется к Старку ближе. — Почему же? Потому, что вы старше, или есть еще какие-то веские при…
Обычно Питеру не нравится, когда его перебивают, потому что тогда ему кажется, что всерьез его никто воспринимать не спешит. Но сейчас — сейчас он не против, потому что Старк резко подается вперед и целует его. Пусть перебивает, пусть затыкает, черт с ним, но он це-лу-ет.
И это прекрасно. И от этого внутри жарко и восхитительно неспокойно. И от этого в голове что-то, наконец, находит свое место.
И когда Питер отвечает на поцелуй — как умеет, это, все же, его первый опыт — Старк притягивает его немного ближе, хотя это очень неудобно в машине.
И Питер понимает: ради этого он готов подождать до совершеннолетия, потому что дальше — он верит — все будет только лучше.
