Он допивает коктейль и вместе с Лиз ныряет в ту самую толпу, которая беснуется все сильнее с каждым новым треком. И она принимает их, как масло — горячий нож, потому что они вливаются в нее, как будто здесь их законное место, и танец сам идет из глубины тела, если, конечно, эти ритмичные дергания можно назвать танцем.
Алкоголь действует все сильнее. Питер уверенно стоит на ногах, но в голове приятный шум, а в теле — легкость, которую он никогда не испытывал, а потому Питер забывается, отпуская себя. Он танцует, скользит руками по телу Лиз — не откровенно, не пошло, а просто потому, что так надо, потому, что здесь, в толпе, такие правила, — и ему хорошо. Прямо как тогда на мосту. Ни одна мысль не касается Тони Старка, перед глазами не стоит его образ, и это — лучшее, что случалось с Питером за всю его жизнь. Даже лучше укуса.
А потом он чувствует на себе чей-то взгляд и, обернувшись, сталкивается глазами со Старком.
«Твою мать», — проносится у Питера в голове. Тони только чуть наклоняет голову, взглядом будто спрашивая, какого черта Питер тут забыл, и Питер отворачивается, продолжая танцевать и снова притягивая Лиз к себе. На этот раз — чуть сильнее и ближе, но она не сопротивляется, а ему только это и нужно, потому что Старк все еще смотрит.
И его взгляд не исчезает на протяжении всей песни. Питер — тоже упрямый. Питер танцует до победного, он не отступается до самого финального аккорда композиции, а после Лиз берет его за руку и ведет в сторону выхода. Как раз туда, где все еще стоит Тони, мать его, Старк.
Питер не хочет туда идти. Питер не хочет с ним сейчас ни разговаривать, ни видеться, потому что, ну, он совсем не в том состоянии, он пьян, немного возбужден от громкой музыки и танцев. И это явно не самый удачный момент.
Но когда в его жизни что-то происходило в удачный момент?
— Юная леди, позвольте мне украсть у вас вашего кавалера, — обольстительным голосом говорит Старк так, что его слышно на фоне все еще играющей музыки, и Лиз теряется и отпускает руку Питера. Ее тут же берет Старк и уводит его из зала на свежий воздух.
Тишина, стоящая на улице, оглушает. Не помогают даже сигналящие машины и шум большого города. После клуба здесь — очень тихо.
— И какого черта тебя сюда понесло? — спрашивает Тони, как только они оказываются в машине. Сегодня он сам за рулем, они едут без Хэппи, и Питера это немного — самую малость — удивляет.
Потому что, в общем-то, ему плевать. На все, что связано со Старком.
Или он очень убедительно себе врет.
Потому что его тело буквально кричит о том, что вот он, Старк, только руку протяни и коснись его. И можно будет еще месяц жить воспоминаниями об этом прикосновении, которое легко выдать за случайное.
— А вас? — в привычной манере общения со Старком отвечает Питер. Старк выдыхает сквозь зубы.
— Глупый ты ребенок. Скажи мне, как я могу относиться к тебе, как ко взрослому, если ты ведешь себя, как последняя малолетка? — устало спрашивает он. Питер на мгновение выпадает из реальности, потому что это звучит обидно и вообще — звучит так, будто Старк пытался относиться к нему иначе.
По мнению Питера — ни черта тот не пытался.
По мнению Питера — он устал.
— А можно вы просто никак не будете ко мне относиться? — не менее уставшим тоном спрашивает Питер. Тони чуть слышно рычит — или Питеру кажется? — и сворачивает, увидев первый же свободный двор.
— Какого черта ты творишь? — он поворачивается к Питеру, включает в салоне свет, неярко, просто чтобы видеть лицо Питера, и смотрит в упор. Питеру от этого взгляда жарко и страшно одновременно, потому что, кажется, он нашел тот самый предел, после которого дальнейшие провокации — это подпись в собственном смертном приговоре.
Но что? Правильно. Ему плевать.
— А на что это похоже?
— Да убери ты свою манеру отвечать вопросом на вопрос! — восклицает Тони. Питер вздрагивает, но быстро возвращает себе прежнюю уверенность, граничащую с идиотизмом. — Похоже на то, что ты меня провоцируешь, Питер. И что, ты меня провоцируешь?
— А если и так?
Тони устало качает головой.
— Питер, это тяжело, знаешь? Наблюдать за всеми твоими выкрутасами и не понимать, какого черта ты делаешь и зачем. Я, конечно, умный, но подростки — совершенно не та сфера, в которой я разбираюсь. Так что, пожалуйста, облегчи мне задачу. Ответь откровенно: какого черта ты делаешь? — И прежде, чем Питер успевает раскрыть рот для ответа, добавляет: — И если ты сейчас снова ответишь вопросом, я позвоню твоей тете и скажу, в каком клубе ты пропадаешь и где ты взял поддельное свидетельство. Я думаю, она очень обрадуется этому.
Питер вздыхает. Это очень нечестный шантаж.
— Я… не пытаюсь ответить вопросом на вопрос, но неужели вы еще сами не догадались? Вы же умный, сами только что сказали. По-моему, это лежит на поверхности. Любой дурак бы давно это понял. А вы-то, мистер Старк, далеко не дурак.
