В разгар Яблочной войны Фриек отдыхала в своем шатре – а шатер у нее был как у настоящего полководца, с красными и синими полосами, большой, разбитый на берегу моря. Перед входом стояли две дородные крестьянки из соседней деревни, каждая держала по дубине, – то была почетная стража Дамы-Волчицы.
И тут к шатру приблизился молодой мужчина и попросил дозволения поговорить с верховным главнокомандующим всех женских войск.
Фриек крикнула, что примет посетителя, и в шатер, не склоняя головы, вошел молодой рыцарь. Было ему лет семнадцать. Фриек сразу узнала эти бледные веснушки, красноватые ноздри и почти белые волосы.
– Добро пожаловать, сир Галевин! – приветствовала его Фриек.
Тогда он поклонился ей:
– Вижу, вы знаете мое имя.
– Так и вы знаете мое, – ответила она.
– Кто же не знает Даму-Волчицу, свирепую Фриек де Морван?
– Может быть, найдется один-два человека, да и то не в Бретани, а в Нормандии, – сказала Фриек и рассмеялась от души.
– Как же вышло, что столь знатная дама предводительствует столь подлым воинством?
– Эй, сир Галевин, да как вы посмели оскорбить всех дочерей Евы? Когда ваша тетка, мать-настоятельница, осмотрела меня и развеяла сомнения касательно моего пола, я поняла, что все женщины равны в природе Еве, в добродетели Сарре, в предприимчивости Фамари, в глупости Вирсавии и в непорочности Девы Марии.
– Мудрено изъясняетесь.
– Меня обучили грамоте, вот и изъясняюсь мудрено.
– Словно не дочь Евы, а монах.
– Для чего вы пришли?
– Посмотреть на вас.
– Вы меня видите. Что дальше?
– Я желаю вызвать вас на поединок!
– А кто вы такой, чтобы сама Дама-Волчица подняла против вас меч?
– Я во всем подобен вам: я верный сын Адама, равный другим его сыновьям – в заботливости Аврааму, в простодушии Льва Иуде, зачавшего дитя с Фамарью, в сладострастности Давиду и в жертвенности Господу Иисусу. А еще я могу драться по субботам, уподобляясь Маккавею.
– Ишь как заговорили. Словно не рыцарь, а какой-то ученый монах.
– Я вырос под наставления монахинь, – напомнил Галевин. – Однако довольно слов! Я помню ваше обещание – побить меня при следующей встрече.
– Что ж, я дева-рыцарь, хоть и ношу только женскую одежду, и от обещания своего не отказываюсь, – сказала Фриек. – Каким оружием угодно вам биться?
– Я выбираю меч.
– Деревянный?
Он покачал головой:
– Настоящий.
– Хотите, чтобы я пустила вам кровь?
– Выпьете его с виноградным вином, – сказал Гале-вин. – А заодно и съедите мою плоть.
– Я не ем людей, – возразила Фриек.
– Вы же говорили, что отец ваш бисклавре.
– Он ест только врагов Бретани и графа Жана, – сказала девушка. – Но он уже стар, поэтому все реже отлучается ради этого из дома. Я же вовсе не нуждаюсь в человеческой плоти.
С этим оба они взяли мечи и вышли из шатра.
Мужчины, разодетые в яркие шелковые одежды, украшенные цветами с головы до пят, стояли по правую руку от ристалища, а женщины в пестрых тряпках, с распущенными волосами, измазанные виноградным и сливовым соком, с кувшинами молодого вина в руках и яблоками в подолах, – по левую. Ристалище было увито виноградными лозами.
В центре его находились молодой Галевин – в красных одеждах, белобрысый и рослый, и Фриек, в синем платье и кожаной кирасе, с темной косой, спущенной по спине. Коса ее была увита лентами и к концу ее привязано яблоко. Оба противника были босы.
Одна из женщин затрубила в гнусавый рог и закричала:
– Начинается!
Мечи сверкнули, и бойцы сошлись в поединке.
И скоро уже Галевин убедился в том, что рука у Фри-ек сильная, а глаз верный, и она наносила ему удары без всякой пощады, так что ему оставалось лишь парировать, и только дважды он попытался атаковать ее. И когда он второй раз поднял меч, чтобы ударить ее по кирасе, она вдруг схватила свою косу и метнула яблоко, привязанное к концу косы, ему прямо в лицо. Тяжелое яблоко попало ему в нос. Кровь потоком потекла по белому лицу Гале-вина и потерялась в его красных одеждах, он зашатался и упал на колени, а Дама-Волчица высоко подняла в воздух свой сверкающий меч и свой щит с окровавленной волчьей мордой.
В ту Яблочную войну победу присудили дочерям Евы. А через две недели сир Галевин прибыл в замок Морван просить руки дамы Фриек.
Старый сир Эрван де Морван выслушал юного рыцаря и призвал свою дочь, а та подняла Галевина на смех:
– Чтобы я – да вышла замуж? Разве я не слишком для этого молода?
– Возможно, ты слишком для этого строптива, дитя мое, – сказал Эрван де Морван, – но по возрасту – в самый раз.
– Посмотрите на него, отец, – смеялась Фриек, – посмотрите на его бледное лицо, на его белые глаза и женские руки. Разве такой годится в мужья для Дамы-Волчицы?
И она, красуясь, протянула перед собой свои смуглые, сильные руки с едва заметными полосками шрамов, оставленных мечом или копьем.
– У него чуть что – идет носом кровь, и болит голова, и он шатается и падает, а еще он меня боится, – заключила Фриек. – Разве такой муж мне надобен?
И она прогнала Галевина прочь.
