– Мне так муторно было, хоть топись. Я среди этих улиц, этих проспектов шляюсь, пью, дерусь, но всегда прихожу домой и упираюсь башкой в дверь её комнаты. Она мне снится, и меня душат какие-то пески. Белые какие-то, сыпучие пески. Я всё пытаюсь добраться до неё, туда, где она стоит на горе. У неё руки в небо, грива по ветру, и кружится, и кружится…
А в октябре, через месяц, наверное… А, нет, я сорок дней пошёл заливать. Так вот. Оказался в «Европе». Булькаю в себя водку, заедаю икрой и ещё какой-то фешенебельной гадостью. Пошёл в туалет и тут вдруг споткнулся о сидевшего парня. Он подскочил, я чуть не упал. Слово за слово, чуть не подрались сначала. Потом получилось, что мы уже сидим за моим столом и о чём-то говорим. Вот, это Пашка и оказался. Я его узнал по нашим разработкам. Он, понимаешь, тоже Марту поминал. И тоже один. Он меня до дому проводил, мы с ним ещё в парке сидели, трезвели. Мы с ним часто говорим о Марте…
Майя сидела неподвижно, стараясь не шевельнуться, не спугнуть откровения, и только мысли бешено скакали: этот Пашка оказался в нужное время в нужном месте, его имя будто уже в каждой подворотне жирными буквами светится, скалится из-под ворот, угрожающе щерится. Слишком много совпадений, чтобы не быть закономерностью. Когда брат замолчал, негромко спросила:
– Что ты вообще о нём знаешь? Кто он?
Август подержал глоток вина во рту, проглотил. Медленно потянулся за кусочком рокфора, прикусил. Ответил:
– Павел Валерьевич Солодов. В октябре продал свою компьютерную фирму, которую создал десять лет назад. «Далинет», кажется, называется, не помню. Богат, даже очень. У него вообще нюх на всякие рискованные, но очень прибыльные стартапы. Кстати, твой ровесник, ему тридцать четыре только что исполнилось. Родом из Мурманска.
Он как-то рассказал, что у его родителей – рыбаков – была замечательная привычка все свободные деньги переводить в валюту. Ну вот, в девяносто восьмом им повезло. Летом девяносто девятого он приехал в Петербург, поступил в ИТМО на информационные технологии, что ли, и заочно зачем-то учился на психолога.
Ему было двадцать четыре, когда он создал сеть магазинов по продаже компьютерной техники. И так, по мелочи в проекты вкладывался, получал прибыль. В общем, заработал кучу денег и продал бизнес. Сказал, что стало скучно. Ну вот, мы с ним и стали на пару по кабакам шататься. Он, правда, пьёт меньше, чем я. Подружились. Он одинокий, то есть вообще. Родители вроде как в Мурманске утонули на каком-то траулере, лет пять назад. Детей нет. Он вдовец, у него жена того… Сама, в общем, сиганула откуда-то. Больше не женился. Ну, слово за слово, проекты опять же, мне было интересно, что он скажет. Идеи у него всегда такие классные. Вот я и решил, пусть он мне поможет, я тоже тогда буду классным.
Голос Августа снизился до едва различимого шёпота:
– Я хотел, чтобы мне стало интересно. Чтобы отец сказал, что я вырос. Что я сделал для нашего дела что-то очень важное, что я принёс нужный процент. А оказалось, что я чуть не грохнул всю систему. Май, так что мне теперь делать-то?
Верлен внимательно посмотрела в умоляющие глаза брата и спокойно проговорила:
– Бросить пить. Внимательно изучать документы, не обсуждать дела банка с приятелями, даже самыми талантливыми. Ты же понял уже, что твой Пашка, может, и хороший собутыльник, но то ли по неопытности, то ли от злого умысла чуть не подвёл тебя под монастырь. Сделаешь так – будешь Великий змей Чингачгук, герой Верленов.
Август вдруг стремительно встал и рванул к дверям каминной. Майя услышала, как он в голос разрыдался в коридоре. Зная, что утешить не сможет, да и ни к чему сейчас её утешения, выждала некоторое время, чтобы дать брату успокоиться. Но он не вернулся и через пятнадцать минут, и Майя ушла в свою комнату: выпила она всего чуть-чуть, но обещала же остаться, а обещаешь – выполняешь. По крайней мере, Асти не будет чувствовать себя обманутым.
Завтра очередной урок у Дианы. От этой мысли почему-то резко сбилось дыхание и загорелись щёки. Майя сквозь сон подумала, что от одного бокала обычно пульс так не скачет. Отмахнувшись от этой мысли, снова переключилась на Солодова: «Нужно непременно о Павле этом с Дианой поговорить. Как-нибудь аккуратненько. И дать задание Шамблену покопаться в прошлом этого загадочного инвестгения. Очень уж своевременно он появился рядом с братом. Проекты эти… Как узнать, может он или нет быть человеком отца?».
