— Вы когда-нибудь видели этот пистолет? — спросил я бригадира полеводческой бригады; сигарета в его руке слегка тряслась. Высокий, сухой, с испитым лицом, Ушев выглядел гораздо старше своих лет.
— Благодаря этому пистолету, — неожиданно, еле переведя дух, быстро ответил Захо, — я превратился в развалину…
— Прошу вас, расскажите все по порядку! — не скрывая волнения и не понимая смысла его слов, попросил я.
— Что вам сказать? Предчувствие никогда не обманывало меня. Я знал, что рано или поздно этот разговор состоится. Не верю в бога и в провидение тоже… но на свете все-таки есть правда, которая движет делами людей… Преступление, сколько бы оно ни длилось, дождется возмездия… Был молодой… глупый! В деревне — нищета, разруха… украл одно одеяло, и отправили меня на гарнизонную гауптвахту. Вот там и появился тот капитан… Паргов или Крапчев… я уже забыл его фамилию. Освободил меня из-под ареста, дал денег и отправил на родину. Там сборщики налогов описали имущество отца… Ну, я его спас. За это капитан приказал доносить на своих товарищей… коммунистов: они, дескать, заблуждались, надумали свергнуть царя, а он хотел им помочь и поэтому просил сообщать ему обо всех их делах. Я, глупый, поверил… под его диктовку писал на листочке о том, что они делали. А когда расстреляли троих моих односельчан, понял, что капитан уничтожил их в бомбоубежище… решил, что надо и его уничтожить и пустить вариться в кипящей смоле на том свете. В ту же ночь стоял на посту в бомбоубежище… Он пришел ко мне, а когда уходил, я ударил его по голове молотком, скрутил ремнем, сбросил между опалубкой, а сверху завалил раствором из бетономешалки… Вот и все. Теперь судите меня. Виноват я или не виноват? Может быть, я искупил свой грех? Скажите мне, вы ученый человек, начальник милиции! Много подлецов и негодяев прошло через вас… Говорите же, почему молчите?!
Прошло десять дней после внезапной смерти видного столичного психиатра профессора Шуманова. В его комфортабельном жилище собрались близкие и родные, любопытные соседи и несколько должностных лиц. Огромное наследство профессора пробуждало исключительный интерес. Нотариус, аккуратненький старичок в черном костюме, белой рубашке с галстуком-бабочкой, с подчеркнутым служебным достоинством начал читать завещание покойного. Согласно его распоряжениям все имущество должно стать общественной собственностью. Большой двухэтажный дом в центре города отдается под психиатрическую клинику, а солидный вклад в банке и наличное золото используются для ее оснащения. Естественно, были и другие ценности, которые невозможно выразить в денежной стоимости. Это прежде всего научная библиотека, состоящая почти из двух тысяч томов на пяти языках, и труды профессора, изданные за долгие годы за рубежом.
Шуманов был одиноким — почти семьдесят лет жизни посвятил науке, любимой профессии, и у него просто не оставалось времени, чтобы заняться личной жизнью. Он был единственным ребенком у родителей, умерших много лет назад. По неизвестным причинам ненавидел десятерых своих двоюродных братьев и сестер. Отвергал всякие попытки сближения, предпринимаемые с их стороны. Единственными его друзьями были доцент Филипов и академик Христакиев, а наиболее близким — дядя Мирчо, более сорока пяти лет проживший в его доме и ведавший домашним хозяйством. И действительно, только эти люди искренне скорбели об умершем, в то время как родственники с нетерпением ждали свою долю из его огромных богатств. После оглашения завещания они были потрясены, застыли, словно статуи, с бледными, искривленными от неожиданного удивления лицами, словно кто-то разыграл их или сыграл с ними неудачную, злую шутку.
Нотариус попросил родных, не занятых делом, освободить дом, чтобы в спокойной обстановке составить опись имущества. Временным управителем дома была назначена экономка профессора Кюрана Янкова, а исполнителем воли покойного — представитель столичного народного совета.
Закончив служебные формальности, нотариус фамильярно подхватил меня под руку, отвел в сторонку и шепотом многозначительно сообщил:
— Товарищ майор, не посчитайте за труд, останьтесь и поговорите с Янковой. Подавая кофе, она успела передать мне, что неизвестные люди шарили по дому и наверняка прихватили какие-нибудь ценные вещи.
— Может быть, кто-то из наследников искал завещание?
— Чтобы его уничтожить, если будет невыгодно? Однако вы должны знать, что оно было запечатано в конверт, зарегистрировано в нотариальной книге и оставлено на сохранение мне.
— Вероятно, эта деталь не была известна заинтересованным лицам.
