Заморосил дождь, подул холодный ветер, и Нестору пришлось поднять ворот плаща. Ему вспомнилось, что в такой же день он шел на свое первое задание. Еще при входе в дом споткнулся о поставленную у двери какую-то посудину и чуть не упал. Дабы скрыть волнение, немедленно распорядился направить ее на экспертизу. На следующий день доложили результаты: в посудине обмывалось орудие убийства. К вечеру преступника изобличили и арестовали. «К сожалению, — размышлял Нестор, — в случае с Йонкой Пейчевой пока не за что зацепиться — уж очень все гладко… А ведь сколько здесь домов, многоэтажных, с бесчисленным количеством окон! И надо же, никто ничего не видел и не слышал, пока случайный прохожий не наткнулся на лежащий под фонарем около телефонной будки труп». И он тут же подумал: а ведь как назойливо трещит телефон у дежурного, когда какой-нибудь пьяница нарушает общественный покой. Тогда вам точно опишут и внешность дебошира, и охарактеризуют его поведение…
Витанов, районный инспектор, встретил Нестора в небольшом клубе, где размещался его кабинет.
— Товарищ Крумов, опросил самое меньшее сто человек, и ничего, — с виноватым видом произнес инспектор.
— Благодарю тебя, Витанов! — перебил его Нестор. — Все-таки надеялся, может, кто-то и поможет нам, но, видно, только задал тебе лишнюю работу. Ладно, не беспокойся!
— Буду иметь в виду; если что, дам знать…
— Как идут дела? — спросил Нестор, чтобы как-то продолжить разговор.
— Да как всегда. Приходится держать под наблюдением кинотеатры, кафе, клубы и иногда усмирять там чрезмерно развеселившихся ребят, разбираться с драками и скандалами в жилом массиве. Воруют машины, ломают и разбивают телефоны и телефонные будки. А вот два месяца назад…
Витанов не договорил, поскольку Нестор протянул руку и взял одну из телефонных трубок. Она была самого старого образца, тяжелая, железная, с толстым слоем серой эмали, стершейся в некоторых местах от длительного пользования. На одном конце имелись темные пятна, которые можно было принять за ржавчину. Но у Нестора тут же мелькнула мысль, что это могла быть и не она. Кстати, а эта овальная форма? Ведь в медицинском заключении говорилось, что удар в затылочную часть был нанесен тупым предметом средней величины и овальной формы. При спектральном анализе были обнаружены следы металла и краски… Он поднес трубку к глазам, его ноздри мгновенно расширились от волнения.
— Это я возьму с собой!
Витанов пожал плечами и хотел было спросить зачем, но, увидев, как Нестор стал осторожно заворачивать трубку в лежавшую на столе газету, все понял. Затем следователь засунул сверток под плащ, поблагодарил инспектора еще раз за информацию и поспешил в лабораторию. Экспертам предстояла серьезная работа — определить, чья это кровь (если вообще это кровь), пол, приблизительный возраст человека. Конечно, этих данных еще будет недостаточно для изобличения преступника, но все же, надеялся Нестор, они смогут пролить хоть какой-нибудь свет, дать шанс выйти на правильный след.
Старший лейтенант Денев провел большую часть дня в компании с Райковым и решил, что это пустое времяпрепровождение. Фокусник показался ему неинтересным, и Денев не скрывал от Нестора своего впечатления.
— Зачем терять время? — с обидой спросил он.
— Пока ничего определенного и я не могу сказать! — попытался убедить его Нестор. — Но он скрыл, что несколько лет назад она выдала его, когда он украл ткань, и думаю, что не случайно. Кроме того, Жан солгал, что в день убийства был на работе. Разумеется, он мог бы назвать по меньшей мере пять мест своего нахождения, и это нельзя было точно проверить. Однако он предпочел соврать. Почему? К тому же он очень не нравится мне!
— Если всех, кто нам несимпатичен, требовалось бы проверять, то не хватило бы никакого времени!
— Ладно, все ясно, и не сердись! Поверь, это необходимо. Считай меня дураком, но прошу, продолжай работать с ним! Согласен?
— А почему не спросить его прямо?
— Я понимаю людей, а скорее, причину их отрицательной реакции. Зачем задавать человеку вопросы, если он сразу скажет «нет». Это все равно что у ребенка спрашиваешь: «Хочешь есть?» — и мигом следует ответ: «Нет!», хотя он и голоден. Остается единственный верный ход — заставить его сказать: «Хочу есть!» Жан знает, что интересует меня. Поэтому пусть он переживает это «нет» в самом себе, и если появится желание, то он даст по крайней мере приблизительную истину. Остальное — наше дело, Денев. Ты же видишь, в данный момент нам не за что зацепиться, и приходится идти ощупью. А если прижмем его, он нагородит такую кучу лжи, что нам трудно будет разобраться в ней…
