Но ничего. Нужно только ночи дождаться. На новые тряпки можно попробовать рубаху Клорка пустить. Побегает без неё, не простынет. Ткань у неё, конечно, не такая грубая и прочная, как у плинтовской рубахи была, но тоже вполне сойдёт.
Как тряпки намочить, тоже можно легко придумать. Только их потом крутить противно будет из-за не самого приятного запаха. Ну да потерпят. Жизнь — она дороже любого зловония. Нужно только Клорка предупредить, чтоб не вздумал нужду до вечера справлять.
Как же всё болит! Ох, сейчас бы травку какую пожевать из запасов Плинто. Да только мешок ученика шамана вместе со всем содержимым коротышки давным-давно отобрали да прикарманили. Придётся без травок как-то выживать.
Да уж. Теперь им выполнение домашки по природе и, соответственно, оценки хорошие однозначно не светят. Влипли ребята в историю — расскажи кому, сроду не поверят.
Прут тяжело вздохнул. Все его друзья были сейчас невесть где. Что с ними да как, совершенно неизвестно. Пусть у Суная шансов и побольше было удрать, чем у остальных, но даже и за него сложно было не волноваться. Мало ли что. Мог ведь и упасть, ногу повредить. Или сразу на толпу коротышек нарваться.
А уж про Торка с Плинто и говорить нечего. Один — непонятно, выжил или нет, с горы свалившись. Другой — трогл знает где и как, по пещерам в темноте бродит. Переживания за друзей степным кошем скреблись в душе, царапаясь острыми когтями.
Эти ещё двое. Сидят, пялятся на него, словно на чудо какое сказочное. Мальчишка, кстати, уже не так враждебно на Прута смотрит. А вот во взгляде Свелки так и вовсе прямо-таки забота читается. Странная она. Прута совсем не боится, хотя он с ней одной левой рукой разделаться сможет. Даже сейчас в таком помятом состоянии. Да он и с её братом справится, если нужно будет.
Вот только нужно теперь другое совсем. Помощь Клорка ему отнюдь не помешает при побеге. Придётся всё же положиться на сына человеков и принять его помощь. Скажи ему кто о таком ещё пару дней назад, поднял бы брехуна на смех.
Плохо, что и девчонку нужно будет с собой тащить. Если Плинто хиляк, то эти двое даже по сравнению с ним — задохлики. А Свелка тем более.
Может, когда они с жердинами справятся, Пруту вперёд пролезть, а человеков в каморе бросить? Ну куда ему с ними убежать получится? Проскользнёт сам меж палок — и ходу. Только и видали его. А белобрысых — к троглу. Человеки оркам враги извечные. Так было, есть и всегда будет. Наверное.
Вот только мыслям таким совсем отчего-то неуютно в голове. И это странно как-то. Что-то внутри противилось решению бросить врагов на произвол судьбы, спасаясь самому. Да настоящий орк своего может не пожалеть ради спасения племени! А тут Пруту жалко каких-то человеков. Трудно ему, видите ли, и в этот раз, сбегая, с собой эту парочку белобрысую не забрать. Дожили.
Ладно. Ни к чему сейчас все эти душевные страдания. Чего он раскис, как девчонка какая? Наступит ночь, там и решение само собой придёт.
Однако ночь вместо решения принесла очень неприятную неожиданность. После того, как коротышки принесли и сунули пленникам еду с питьём, покинули пещеру отнюдь не все стражники. Двое из них остались сидеть в проходе, устроившись прямо напротив совершенно обескураженных ребят.
Вот это да! Такой каверзы от судьбы они никак не ожидали.
Попробуй теперь сбеги. Тут чихнуть незаметно и то не получится. Что же делать?
Может, как-то подманить коротышек к загородке и напасть на них? Но это только Прут точно со своим справится. А Клорк запросто может и подвести. А второй коблитт тут же тревогу поднимет.
Заметнуть бы в голову карлику камнем, но... Прут оглядел пол каморы. Нет тут ничего подходящего. Только палки их с Плинто недозаточенные. Да разве навредишь такими кому? Только разозлишь, даже если в глаз попадёшь.
Дети человеков молча сидели у стенки, явно приуныв. А Прут уселся поближе к жердинам загородки и буравил взглядом беседующих между собой охранников. А в голове между тем плодилось и вихрем проносилось множество идей. Впрочем, тут же с сожалением отметаемых им прочь.
И чем дольше Прут размышлял над способами хоть как-то разделаться с мерзкими коротышками, тем больше ощущал бессмысленность и безнадёжность любых попыток сбежать из этой дурацкой каморы. С каждым ударом сердца разочарование всё больше и больше вгрызалось щемящей болью в нутро, грозя в любой миг затопить сознание непреодолимым отчаянием.
Но нет, орки не привыкли сдаваться, а потому предательское ощущение безысходности и невозможности что-либо изменить лишь вскипало в душе холодной злобой. Ещё немного, и Прут яростно бросился бы на любого осмелившегося подойти к загородке коблитта, вцепившись в него голыми руками, невзирая на любые последствия. Уж лучше погибнуть в драке с вонючими карликами, чем быть отданным ими же в жертву какому-то чужому злому богу, невесть как пробравшемуся в этот мир!
От буйного помешательства парня спас странный шум, раздавшийся снаружи пещеры. Глухие удары, чьи-то сдавленные вскрики и всплеск речной воды.
