Через месяц в Кишиневе, в одном из лучших ресторанов города, состоялась свадьба – Катрин и Гриша сочетались законным браком. Мне тоже пришлось отправиться туда – я не очень хотел, конечно, но Катька настояла. И поехал я туда не один – все гости и родители разместились в заказанном женихом автобусе «Паз», а мне места не хватило, поэтому отправился я на такси вместе с очаровательной девушкой Наташей – совсем еще девчонкой шестнадцати лет от роду. При чем внешне она обалденно походила на Катьку и была почти такой же рослой – и приходилась ей, как вы уже догадались, младшей сестрой. Сестричка была многообещающе хороша, а главное – я не улавливал от нее того запаха, который так отпугивал меня от Катьки. И все в ней, Наташке, было замечательно, и даже великолепно, лишь не хватало какой-то изюминки, шарма что ли, которым природа в изобилии одарила Катьку, но я делал девушке в этом плане скидку – какие ее годы, слишком молода, все еще приложится.
Свадьба, что и говорить, была роскошная, невеста – само великолепие, жених – как не слишком красивая, но надежная и драгоценная оправа к ней; стол соответствовал, гости – сплошь солидные и деловые, но… празднество протекало не слишком весело и Катька – вот же стерва все-таки! – в тот момент, когда мне предоставили для поздравления микрофон, и я уже, было, открыл рот для приветствия, стала со мной рядом и сказала:
– Дорогой Савва, все тут знают, что ты – сама скромность, и поэтому я скажу кое-что за тебя: ты меня познакомил с женихом и вообще много хорошего для меня лично и для нас обоих сделал.
Весь зал в этот момент был полное внимание на нас, и я напрягся, предчувствуя с ее стороны какую-то подлянку. И дождался, конечно, предчувствие меня не обмануло. – И поэтому, – продолжала невеста, – в этот очень важный для меня день я хочу чтобы ты при двух сотнях свидетелей сделал мне еще один подарок: половину из доставшихся тебе денег обещай истратить на мою сестру Наташу, и дай слово, что до своего 18-летия она будет под твоей опекой.
Я в растерянности, словно пойманный за руку вор, стал озираться по сторонам. Затем через силу улыбнулся и торжественно пообещал – обязательство, надо сказать, была хоть и хлопотливым, но все же достаточно приятным.
Мы с Наташей ушли со свадьбы раньше срока – было что-то около трех ночи – я повез ее на Ботанику (есть такой район в Кишиневе). В моем распоряжении был ключ от свободной квартиры, расположенной в одном из небольших домиков в районе озера. (Дядя моей жены, владелец этого жилья, любезно предоставлял мне его в любой день, когда я нуждался в этом).
А с Катькой мы долгое время после свадьбы не виделись, а встретились совершенно случайно, примерно через год – у той самой гостиницы «Кишинэу», с которой все, собственно, и началось. Она, медленно прогуливаясь и не замечая меня, поднималась по тротуару по направлению к памятнику Котовского.
Когда между нами оставалось лишь несколько шагов, я перегородил ей дорогу, и Катрин меня, наконец, увидела, и тут же открыла навстречу свои объятия.
– Мог бы за это время хоть разок в гости приехать, – упрекнула меня Катька, целуя в щеку. – Взял бы и Наташку с собой, я за ней ужасно соскучилась.
– Я и сам за ней соскучился, – пожаловался я. – Вечно с малолетками где-то болтается, а поведением своим – ну точная копия сестрички старшей.
– Болтай-болтай, – сказала Катька, продолжая обнимать меня.
– Ты же знаешь, Катька, – сказал я. – Обманывать тебя я не стану. А если и привру немного, то только лишь для пользы дела.
Катрин рассмеялась и стала прежней Катькой, которую я хорошо знал и помнил. Мы постояли, поговорили, посмеялись, вспоминая минувшие денечки, и Катька рассказала, что на ее имя теперь записана кооперативная 3-комнатная квартира, расположенная в самом центре города на третьем этаже – она даже показала мне свой дом-девятиэтажку, который виднелся краешком с того места, где мы стояли. И тут я вспомнил, что Катя, поднимаясь по дороге, шла не прежней своей, королевской походкой, а новой какой-то, необычно для нее вальяжной, словно вразвалочку. Я сказал ей об этом, а она улыбнулась, погладила себя по чуть выпирающему животу и сказала, что у нее беременность четыре месяца.
Мы постояли еще немного, вспоминая наши приключения годичной давности; Катьку особенно веселил тот момент, когда Гришка, придя ее у меня выкупать, совал мне пакет с деньгами.
– Надеюсь, это были не последние его деньги? – спросил я ее. – Тебе на бельишко да молочишко малость осталось?
Катька поглядела на меня хитро, потом сказала:
– Боюсь, даже я не знаю, сколько он зарабатывает. Только теперь, конечно, я бы не позволила Гришке тебе деньги отдать – умная стала.
Я мягко прижал ее к себе и сказал:
