При всем моем нахальстве мне ужасно стыдно было лезть впереди детишек, но Лека посмотрела на меня умоляюще, да и самого меня отчего-то ломил сушняк – аж в горле першило, поэтому я, огибая очередь, подошел к тележке, бросил рубль молодой продавщице в коробку из-под обуви (продавщица, конечно, оказалось нашей коллегой – работницей общепита и просто моей хорошей знакомой по имени Фрося) и шепнул:
– Четыре, пожалуйста.
Та достала четыре вафельных стаканчика и вопросительно поглядев на женщину, стоявшую ближайшей в очереди, протянула их мне. Женщина посмотрела на меня укоризненно и спросила:
– А по какому праву, мужчина, вы берете без очереди?
– Понимаете, мадам, мне положено, я – ветеран советской торговли, – сказал я смиренно, опуская руку в карман и делая вид, что собираюсь достать оттуда соответствующей документ.
– Да бери уж, – махнула рукой женщина, – только в следующий раз сначала удостоверение показывай.
– Спасибо, родная, дай Бог тебе здоровья, – проговорил я, собираясь уже уходить, когда кто-то рядом многозначительно кашлянул. Я обернулся и увидел дядю Володю, продавца из расположенного неподалеку мясного магазина, который скрестив на груди руки смотрел на меня прищурившись и укоризненно качал при этом головой.
– Я, молодой человек, работаю в торговле, а конкретно в мясном магазине уже почти сорок лет, – сказал он негромко, – со дня возвращения Советской армии в наш город в 1944, а мне такого звания «ветеран советской торговли» почему-то не присвоили.
– Тебе, дядя Володя, – сказал я, шагнув к нему и хлопнув по плечу, – за это можно уже Героя давать… а можно и лоб зеленкой мазать (что по-русски означает расстрелять), – ты все это честно заслужил. – И направился к своим друзьям, предусмотрительно ожидавшим меня в сторонке; в вытянутых руках я торжественно нес четыре стаканчика мороженого.
Прошло еще несколько дней, а нам с Кондратом все никак не удавалось встретиться с девчонками: то на работе аврал, то еще что-нибудь мешало, да еще этот Банан со своими ментовскими «шуточками»…
Впрочем, тут потребуется небольшое разъяснение: после того как выяснилось, что это именно он за нами следил, мы провели собственное расследование и нам открылись такие вещи…
Оказывается, начальник уголовного розыска Толик Р-рь и его опер Банан, имея, видимо, массу свободного от работы времени и прикидываясь нашими лучшими друзьями, взяли под контроль всех девушек, бывавших когда-либо в нашей с Кондратом компании. Затем Банан, встречая этих девушек в городе, приглашал их в свой милицейский опорный пункт, и там, используя «мусорской» опыт и знания, приобретенные им в школе милиции, начинал на девушку давить, делая упор на то, что она знакома с барменом из ресторана таким-то и имела с ним «интимные связи».
Были ли эти связи в действительности, ментов не слишком интересовало, Банан попросту объяснял девушке, что бармен такой-то, то есть я, по их сведениям, болен сифилисом и все девушки, с ним общавшиеся, автоматически попадают теперь под подозрение, и должны будут пройти принудительный курс лечения от этой болезни, что означало, что он немедленно препроводит ее в вендиспансер, затем сообщит о ее аморальном поведении в то учебное заведение, в котором она занимается, а также родителям по месту жительства – ведь многие из девушек были в нашем городе приезжими.
Все это – сифилис, несомненно, ужасная болячка; перспектива вылететь из учебного заведения; и ко всему прочему осознание того, что обо всем узнают родители – ложилось на девушку непереносимым грузом, практически парализующем ее волю. При этом девушка, конечно, оказывалась на грани обморока, ей и в голову не могло прийти, что если бы бармен действительно был болен, то и одного дня не работал бы на своем месте в сфере общественного питания, а также, если бы даже все сказанное оказалось правдой, никто не имел права разглашать такие данные по месту учебы и сообщать родителям.
Но нужно было быть уж очень большого ума и иметь сильный характер, чтобы понимать все это и не попасть в зависимость от мента, сообщившего девушке такую страшную новость. Таким образом, запугав и вогнав девушку в шок, а как вскоре выяснилось, таких, запуганных им, оказалось немало, Банан из злобного мента в какой-то момент превращался в «добренького дядю», который «не желает такой юной и симпатичной» неприятностей и постарается ей помочь. Бедные девчонки при этом соглашались на все, и нашим «мусоркам» всего-то и оставалось, что брать их голыми руками. За задницу. В прямом смысле этого слова – укладывая их на диван прямо в опорном пункте. Девушки, правда, не догадывались после этого спросить ментов, не боятся ли они сами заразиться от них, «заподозренных» в таких ужасных болезнях, ведь те даже кондомами не пользовались.
Узнав обо всем этом от одной из пострадавших девушек, я пришел в ресторан в сильном возбуждении, в надежде увидеть кого-либо из них, этих «ревнителей порядка», а если повезет, то и сразу обоих.
