— Настоящая Анна Мегер согласилась бы отдать свою кровь, чтобы исправить хотя бы часть вины. Даже будучи живой. Уверен.
Лев отвёл взгляд.
— Согласилась бы… не согласилась бы… У неё подписано разрешение на забор органов для трансплантации. Так что формально всё верно. Но корабельный искин в качестве хирурга!
— Ваш киберхирург — тоже искин, — сказал Валентин упрямо. — Просто специализированный, но гораздо проще. А Марк на данный момент один из самых развитых искинов человечества. У него есть медицинская база данных, он может удалить аппендикс, зашить рану…
— Я мог и сердце пересадить, — скромно сказал Марк. — Но сердце у Гюнтера не было задето.
На этот раз доктор не стал его прерывать. Лишь покачал головой:
— Но переливать кровь…
— Мегер только что умерла. Я знал её группу крови, доктор. Первая, резус отрицательный. Универсальный донор, очень удобно.
— Да кто сейчас переливает настоящую кровь! — Соколовский всплеснул руками. — Дикость, варварство, двадцатый век! Синтетическая гораздо лучше! Никакого иммунного конфликта! Она снимает воспаление, она быстрее переносит кислород, она убивает бактерии…
— Вот только синтетической в рубке не было, — отрезал Валентин. — Доктор…
Он взял Льва за руку.
— Не ревнуйте. Я обещаю только к вам обращаться за помощью.
— Марк! — Соколовский посмотрел на выключенный экран. — Покажись!
Через мгновение на экране возник пожилой мужчина, сидящий в плетёном кресле за письменным столом.
— Да? — с лёгкой опасливостью спросил Марк.
— Насколько сложно для тебя было… — Лев заколебался, — убить Мегер?
— Сложное решение, — кивнул Марк. — Но неизбежное. Она уже не была собой и угрожала уничтожить корабль и весь экипаж.
— Ты мог остановить её, не нанося смертельных травм? — прямо спросил доктор.
— Мог, — кивнул Марк. — Но при этом наверняка погибла бы Ксения. Выбор был очевиден, доктор.
— Очевиден… — Соколовский вздохнул. — Если бы мы допросили её…
— У нас осталась Лючия. Детей допрашивать гораздо проще, чем взрослых, они ещё не научились лгать.
Соколовский махнул рукой, и Марк, поняв намёк, отключился.
Валентин и Лев молча посмотрели на пленницу.
Лючия Д’Амико выглядела сейчас очень похожей на Тедди — всё лицо вымазано биогелем, только у неё он был целиком алым. Из сломанного и небрежно вправленного носа торчали две трубочки. Она лежала на последней оставшейся кушетке, автодоктора к ней не подключили, только из сгиба локтя тянулась трубочка капельницы.
Руки и ноги, разумеется, были крепко стянуты пластиковыми лентами.
— Она сможет говорить? — спросил Валентин.
— Что с ней сделается? — Лев пожал плечами. — Сотрясение, переломы… череп цел. Рана в плече ерундовая. Она в медикаментозном сне, но я могу разбудить её в любую минуту.
— Лючия не виновата… — тихо сказал Тедди.
— Мальчик, никто не говорит о вине! — отрезал доктор. — Только она теперь не Лючия. Она… чёрт знает, кто она такая!
— Вначале я подумал, что они как экипаж неварского корабля… — сказал Валентин. — Но там экипаж совершенно обезумел. А наши сохранили разум. Как это могло произойти?
Соколовский пожал плечами.
— Точно так же, вероятно. Но более тонко. Когда «Стиратель» нанёс удар по кораблю и мы медленно умирали, он ухитрился переписать часть их сознания. Внедрить иные личности.
— Дистанционно. Через корпус… — Горчаков покачал головой. — Доктор, меня это пугает. Вдруг кто-то из нас тоже…
— Вряд ли. Не зря их память оказалась наиболее повреждённой, — хладнокровно ответил Соколовский. — Может, и нас тоже пытались взломать, но не успели. Да и действовали они синхронно, будь среди нас третий — раскрылся бы и он.
— По моему мнению, — вступил в разговор Марк, — Анна и Лючия обменивались информацией в реальном времени. Я наблюдал признаки синхронизации действий.
— Но как? — спросил Валентин. — Телепатия — это антинаучный бред.
Марк промолчал. Валентин вздохнул и спросил:
— Что с остальными?
— Матиас будет неделю отращивать новые зубы, — сообщил Соколовский. — У него прекрасная крепкая немецкая челюсть, ей можно орехи колоть. У меня два полных комплекта зубов, на мужскую и на женскую челюсть, вечером я пересажу ему зачатки. Тедди выглядит ужасно, но на самом деле все повреждения лёгкие. Алекса подлатали, к счастью, миокард не пострадал, была подострая тампонада перикарда, но мы всё починили… Дней пять на полное выздоровление. Бэзилу я наложил шины, вколол стимуляторы и обезболивающее, дня три будет восстанавливаться. Кот вообще отказался от осмотра. Синяки и шишки экипажа вряд ли стоят внимания…
— Гюнтер?
Соколовский вздохнул.
— Я почти уверен, что мозг не пострадал. Марк очень быстро запустил кровообращение по виллизиеву кругу и каротидному бассейну. Хуже другое, пуля перебила позвоночный столб. Ниже пояса Гюнтер парализован.
— Лев, ты можешь что-то сделать? — спросил Валентин.
— Тебе так нужен оружейник?
Командир молчал. Доктор поморщился:
— Я бы держал его в медикаментозном сне до возвращения на Землю. Это всё-таки позвоночник. Пусть бы на Земле аккуратно починили… нет?
Горчаков продолжал ждать.
