— Тоже так считаю, — согласился Горчаков. — Часть памяти Лючии стёрта и замещена фальшивкой, что заставляет её действовать в интересах врага.
— То есть допросы бесполезны? — огорчилась Мэйли.
— Почему же? Любая легенда, любая ложь невольно отражают часть правды, — сказал Горчаков. — У нас есть несколько дней для того, чтобы общаться с Лючией и пытаться понять Стирателей.
— Этим и займёмся, — сказала Мейли и улыбнулась. — Что вы так на меня смотрите? Да, у меня есть опыт. Как и в пилотировании.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Если не присматриваться, то можно было и не догадаться, что четыре дня назад лицо Лючии напоминало сырую отбивную. Доктор Соколовский ругался, заявлял, что он не пластический хирург и уж точно не косметолог, что у него ограниченный запас зубных зачатков, а стимуляторы роста костной ткани вообще нельзя применять у подростков без крайне необходимости…
Но всё-таки у Лючии во рту снова белели зубы, кровоподтёки исчезли, шрамы стали едва заметными, нос выправился (хотя Тедди угадал — лёгкая горбинка осталась). Она сидела на кровати в своей каюте и улыбалась Мэйли, разминая кисти.
— Так ведь лучше? — спросила Мэйли.
— Конечно, — кивнула Лючия. — Спасибо. Больше никто мне не снимает наручники.
— Ты же понимаешь, почему, — мягко сказала Мэйли.
Лючия скосила глаза на микробота, сидящего у неё на плече. Металлический жучок ждал, выдвинув крошечное жало.
— Марк ведь меня сразу вырубит, — пожаловалась девушка. — Знаете, как трудно ходить в туалет, когда у тебя руки и ноги скованы?
— Догадываюсь. Но ты слишком много всего натворила.
— Я ведь никого не убила, — заметила Лючия. — Можно, я…
Она кивнула на дверь ванной.
— Да, — согласилась Мэйли.
Лючия встала. Ноги у неё были стянуты пластиковым кандалами так, что она могла передвигаться лишь мелкими, семенящими шажками. Девушка прикрыла за собой дверь.
— Приглядывай, — негромко сказала Мэйли.
— Конечно, — ответил Марк в крошечный наушник, спрятанный у неё в ухе. — Мне кажется, она что-то задумала… Нет, писает.
— Такие подробности не нужны, — поморщилась Мэйли.
Через минуту дверь открылась, Лючия вышла… и, закрывая дверь, резко ударила ею по плечу.
Крошечный бот сорвался и упал на пол, девушка коротким, но мощным пинком отправила его в стену. Развернулась к Мэйли.
И рухнула на пол, получив удар открытой ладонью в грудь. У неё перехватило дыхание, несколько секунд она беспомощно раскрывала рот, прежде чем смогла вдохнуть воздух.
— Не надо, Лючия, — мягко сказала Мэйли. — Лучше поболтаем.
Девушка, сидя на полу, мрачно смотрела на неё.
— Ну? — спросила Мэйли, улыбаясь.
Бот, перебирая крошечными ножками, подбежал к Лючии, снова забрался на плечо. И вонзил лапки, прокалывая кожу. Девушка сморщилась, на комбинезоне проступили пятнышки крови.
— Я должна была попробовать, — вздохнула Лючия и протянула Мэйли руку. Та рывком подняла её с пола и помогла дойти до кровати. — Пусть он вытащит лапки!
— Нельзя, ты плохо себя вела, — ответила Мэйли наставительно. — Лучше расскажи мне ещё про Лисс.
— Хорошо! — Лючия заулыбалась, словно бы не обращая внимания на впившегося в её плоть бота. — Что рассказать?
— То, что тебе интересно. Ты хорошая рассказчица.
Лючия даже чуть-чуть покраснела. Нелепо, но казалось, что ей приятен комплимент.
— Давайте я расскажу, как путешествовала по Лисс? Это была большая поездка, она заняла два года…
Горчаков наблюдал за разговором из своей каюты. За последние дни общий интерес к бесконечным рассказам Лючии схлынул, сейчас вместе с ним были лишь Ксения и Уолр, ну и Соколовский, то ли по долгу службы, то ли в надежде, что прозвучит что-то настолько неожиданное, что командир вновь откроет бар.
— Она ведь уже говорила об этом путешествии? — спросил Лев. — Я точно помню.
— На второй и третий день, — подтвердила Ксения. — Но мимолётно. Сейчас, похоже, мы услышим очередную порцию рассказов о чудесной планете и прекрасных людях.
— Без всякой конкретики… — добавил Уолр.
Ксения бросила на него быстрый взгляд и покачала головой.
— Не совсем так. Марк, твой анализ?
— Вы позволите, командир? — спросил Марк.
— Валяй, — согласился Валентин. У него было странное ощущение, что прежняя субординация и правила общения утратили смысл. Слишком многое пережил вместе его разношёрстный экипаж.
Трансляция из комнаты девушки отключилась, Марк заговорил:
