— В рассказах Лючии, общая продолжительность которых составляет уже двадцать один час, действительно мало конкретики — если под конкретикой мы имеем в виду технологии, описание экономики, политики и идеологии. Но если мы будем фиксировать её рассказы как описание социальной системы, общественной жизни, человеческих взаимоотношений, то всё будет очень чётко, конкретно и непротиворечиво. В рассказах Лючии мы встретили массу интересных и красивых бытовых сцен, двести сорок три упоминаемых по имени человека, причём сто шестьдесят пять из них упоминаются более одного раза, а также четыреста два географических названия: города, реки, озёра, горы, вулканы и прочие объекты. Ни один характер не является нелогичным, ни один факт не противоречит другому. Мы ни разу не слышали точного расстояния и направления, однако сведя воедино все упоминания, я смог построить карту.
— Что? — воскликнул Валентин. — И ты не сообщил?
— Результат очень странный, — сказал Марк смущённо. — Но, повторюсь, карта выстроена из множества косвенных упоминаний, как-то:
— Я понял, — сказал Горчаков. — Звучит как какое-то напыщенное фэнтези, если честно… Да, да, тут можно вычислить направление, расстояние и объекты. Ну? И что вышло?
На настенном экране появилось изображение. Больше всего оно напоминало прямоугольник, испещренный точками городов, водоёмами, отметками высот.
— В рубке, на большом объёмном экране, стало бы понятнее, — извиняющимся тоном произнёс Марк.
— Лючию возили только по узкому и длинному прямоугольному участку планеты? — спросил Горчаков. Нахмурился. — Нет, стой… Дай масштаб!
— В длину — около ста восьмидесяти тысяч километров, — сообщил Марк. — В ширину более сорока тысяч.
— Четыре с половиной земных экватора в длину? — Горчаков нахмурился. — Нет, Марк, это нереально. Планета таких размеров непригодна для жизни, даже при низком содержании тяжёлых элементов.
— Планета непригодна, — тихо сказал Уолр.
Несколько секунд они с командиром смотрели друг на друга.
— Да ну, чушь, — произнёс Валентин.
— Я не настаиваю на этой версии, — согласился Марк.
— Простите, один я ничего не понимаю? — проворчал Соколовский. — Вы могли бы объяснить старому доктору, о чём вообще речь?
Ксения кивнула:
— Я могу. Уважаемый Уолр и командир Горчаков имеют в виду космическую инженерию.
Соколовский нахмурился.
— На этой карте можно уложить в ряд четыре Земли, — пояснил Горчаков. — И ещё Луна влезет. Не может существовать пригодная для человеческой жизни планета с участком поверхности такого размера.
— Так, значит, это выдумка, фантазия, вздор! — развёл руками Лев. — Стоит ли обсуждать?
— Есть один вариант — космическая инженерия, — терпеливо повторила Ксения. — Конструкции, известные как сфера Дайсона — в варианте «рой», «пузырь» или «оболочка», кольцо Нивена, диск Олдерсона…
— Ещё возможен вариант обитаемого цилиндра и даже более сложной структуры, — вмешался Марк. И добавил: — Теоретически, разумеется.
— Постойте-постойте! — Соколовский замотал головой. — Вы имеете в виду гигантское сооружение, построенное из всех планет системы и кружащееся вокруг звезды?
Ксения кивнула, но уточнила:
— Только в одной системе планет на это не хватит. Пришлось бы ободрать сотню-другую окружающих систем, чтобы набрать необходимую массу.
— Находясь на таком объекте, действительно можно проехать по прямой сто восемьдесят тысяч километров, — кивнул Горчаков.
— Чушь, — резко сказал Соколовский. — Это фантастика, причём для детей. Во-первых, нет достаточно прочных материалов для строительства таких сооружений…
— Ракс знают подобные материалы, — заметила Ксения.
— Допустим, — не сдавался Лев. — Тогда ответьте мне — для чего нужно строить сферу вокруг звезды? Или кольцо, или колесо, или ещё что-либо?
— Три причины, — сказала Ксения. — Полный сбор энергии звезды…
Соколовский саркастически улыбнулся.
— Согласна, — кивнула Ксения. — Нет необходимости в физической конструкции для отбора энергии, как нет и постоянной потребности в таком количестве энергии. К тому же энергию проще получать другими путями. Не греясь от очень большой печки, а забирая из вакуума, из распада и синтеза материи, из метрики пространства. Идея физика Дайсона устарела ещё в двадцатом веке.
— Вот! — кивнул доктор.
