— Вам бы кто помог, профессор! — сказала она с жалостью. — Идите уж… Горчаков вас заждался.
Когда Мэйли, хмурясь и что-то бормоча себе под нос, вошла в каюту командира, там говорили все сразу. И винтажный виски «Shatura singl malt, 18 age, Smoky Summer», который Горчаков всё-таки достал из бара, не имел к этому никакого отношения. Даже Соколовский, хоть и держал бутыль в руках, не спешил её открывать.
— Не верю! Не верю! — повторял он. — Она глумится! Глумится! Leżąca zepsuta dziewczyna[1]!
— Я абсолютно убеждён, что в теле Лючии нет имплантов и она не может получать информацию извне! — сообщил Марк.
— Человеческое сознание не способно создать столь детализированную и точную выдумку! — горячо заявляла Ксения.
— А вспомнить с такой точностью реальные события человек способен? — возражал ей Горчаков. — Если допустить, что она и впрямь была на Лисс?
Только Уолр, вольно раскинувшийся в кресле, в спор не вступал. Взяв со стола планшет, он что-то набрасывал в нём округлыми буквами Халл, напоминающими лаосское слоговое письмо. Мэйли одобрительно кивнула — похоже, только Уолр не тратил время впустую.
— Она права, командир? — спросила Мэйли, и все замолчали.
— Мы пришли к похожему выводу, — признал Горчаков. — Марк составил карту по её рассказам, та слишком огромная для планеты.
— Но кольцо Нивена — нонсенс, — хладнокровно ответила Мэйли. — Девчонка ведёт свою игру.
— Как? — спросила Ксения. — Кольцо — чушь, система была мимолётно исследована сотню лет назад и никаких… объектов. За сто лет подобную конструкцию не выстроить.
Мэйли присела рядом с Соколовским. Тот поймал её взгляд и стал открывать виски.
— Бэзил любит этот напиток, — заметила она. — Говорит, что английский виски скучен, шотландский переоценён, японский неоправданно дорог. А русский — золотая середина… Марк, ты ведь контролируешь состояние Лючии?
— Постоянно, — ответил искин.
— Какие отклонения от нормы ты фиксируешь?
— Непрерывная интенсивная работа мозга, — сказал Марк. — Проще говоря, она очень много думает. Мне пришлось перевести её на высокоуглеводное питание.
— То есть она сочиняет? — заинтересовался Уолр.
— Может быть. Или вспоминает. Или строит планы побега. — Марк натурально вздохнул. — Сейчас бы очень пригодились технологии Ракс. Вывернуть её память наизнанку…
— Увы. — Ксения развела руками. — А на момент восстановления ложных воспоминаний не было. Точнее, мы их не зафиксировали… Мэйли, у вас есть какое-то предложение?
Мэйли взяла бокал с виски, кивнула:
— Да. Пытаться сейчас понять, существует ли мир-кольцо в системе Лисс, бессмысленно. Либо это правда, а ваш зонд, уважаемая Ракс, был обманут. Либо это ложь, но тогда мы имеем дело с чудовищно сложными наведёнными воспоминаниями.
— Даже не представляю, что хуже… — не отрываясь от записей в планшете, сказал Уолр. — Знаете, что меня тревожит? Корабль Стирателей, который мы уничтожили. Он ведь огромный, а в качестве источника энергии использовал внутреннее энергетическое ядро, по сути — карликовую звезду…
— Ну не звезду всё же, — поморщился Валентин.
— Но всё-таки принцип схож, — упёрся Уолр. — Корабль, а внутри кипящий термоядерный шар. А? Только я вижу сходство с обитаемым кольцом вокруг звезды?
— Уолр, мы можем гадать сколько угодно, — сказала Мэйли. — Но это сейчас неважно. Вы же знаете, война — путь обмана.
— Как поэтично! — восхитился Уолр. — Не знал, спасибо. Запомню.
— Я знаю, — кивнул Горчаков. — Это Сунь-Цзы, верно?
— Верно, — подтвердила Мэйли. — Если посмотреть на нашу ситуацию его глазами, то всё окажется очень грустно. Поэтому важно помнить главное: война — это путь обмана. Говорит ли Лючия правду, лжёт ли она — всё равно она пытается нас обмануть. Мы не можем проверить её слова и не в состоянии изменить свои планы. Поэтому нам надо сосредоточиться на том немногом, что мы способны сделать.
— Понять их цель, — сказал Уолр и положил планшет на стол. — Я собрал всё, что нам известно точно, и мы должны это обсудить. Но для этого нужен специалист.
— Двести шесть — пять, — кивнула Мэйли.
Уолр потянулся к ней через стол, и они торжественно пожали друг другу руки.
— Что б я без вас делал? — сказал в пространство Горчаков. — Марк, передай дорогому феольцу просьбу заглянуть к нам.
— Уже приглашаю, — подтвердил Марк.
Странное дело, но Горчаков никогда ранее не думал о феольце, неожиданно ставшем членом научной группы корабля, как об учёном. Спасённый из неправильной реальности (интересно, а как он воспринимает тот факт, что его версия мироздания более не существует?), лишившийся симбионта и морали, вновь обретший целостность — всё-таки он казался ему обузой, пассивным и порой даже опасным гостем.
А ведь Двести шесть — пять в своём мире считался известным учёным. Феольцы, не столь замкнутые, как Ауран или Ракс, активно изучали примитивные цивилизации.
— Мы будем рады помочь, — сказал Двести шесть — пять. Горчаков мысленно отметил, что порой феолец говорил о себе в единственном числе, а порой во множественном. Была ли это случайность? Вряд ли. Скорей уж показывала степень вовлечённости в беседу симбионта.
