Но… только ли в этом дело?
— Может, не стоит беспокоить? — спросила Ксения. Они остановились у дверей лаборатории. Индикатор замка мигал красным: закрыто изнутри.
— Через несколько часов нам выходить из червоточины, — сказал Горчаков. — Пусть поторопится.
Он коснулся сенсора интеркома, тот опознал командира и засветился зелёным
— Уважаемый Двести Шесть — пять, — сказал он. — Это Горчаков. Как ваши исследования?
Интерком молчал.
— Марк, озвучь мою просьбу погромче, — попросил он. И услышал из интеркома голос искина, раздающийся внутри лаборатории:
— Уважаемый Двести Шесть — пять, командир Горчаков интересуется ходом ваших исследований.
Тишина.
— Он не отвечает, — сообщил очевидное Марк из ближайшего динамика.
— Посмотри, чем он занят, — встревожился Горчаков.
— Командир, при всём уважении, вы обещали ему. И меня он просил как свободную независимую личность… — ответил Марк. Тут же быстро добавил: — Разумеется, если вы приказываете…
— Да ну его… — пробормотал командир. Ему не нравилось, что искин обрёл такую свободу воли! Но, с другой стороны… Матиас или Лев тоже бы так возразили.
Горчаков нажал на сенсор замка, и тот, мигнув, засветился зелёным. Командирский доступ — это командирский доступ. Простенькие электронные схемы, к счастью, не имеют самосознания и не спорят.
Валентин открыл дверь и вошёл.
Первое, что он увидел — прозрачный куб модулятора, в котором была выстроена какая-то сложная многоцветная схема. Детали двигались в затейливом бесконечном танце, меняя окраску и выстраиваясь в мгновенно рассыпающиеся фигуры.
Потом он увидел ноги феольца. Почему-то невольно отметил, что подошвы тапочек истёрты, давно бы пора заменить… Двести шесть — пять лежал за кубом модулятора.
И пол был залит чем-то тёмно-красным.
— Это плохо… — глупо прошептал Валентин, быстрым шагом направившись к модулятору. Он понимал, что спешить бесполезно. Он вообще не хотел этого видеть. Куда лучше уйти куда-нибудь в рубку и попросить Соколовского разобраться… В конце концов, Валентин даже готов был выйти из шлюза в червоточину…
Ксения рванулась за ним, но, к удивлению командира, всех опередил Уолр, мгновенно утративший свою меланхоличность. Он первым заглянул за прозрачный куб, в котором собирался и рассыпался состоящий из крошечных элементов графитово-черный шар.
И завопил:
— Во имя всех, за кого я живу[1]!
Горчаков отстранил Уолра. И воскликнул:
— Что это, чёрт возьми?
Да, разумеется, на полу лежал мёртвый феолец. Горло у Двести шесть — пять было перерезано, а крепко сжатый в руке нож выпачкан в крови.
Но, помимо феольца, на полу лежало ещё одно существо. Оно напоминало не то тощую восьминогую ящерицу, не то многоножку, огромную, метра полтора в длину. В диаметре существо было не больше двадцати сантиметров, его покрывала тёмно-оранжевая кожа, из которой беспорядочно торчали тонкие ниточки — то ли щупальца, то ли усики. Ярко выраженной головы у существа не имелось, но посередине тело утолщалось, отмечая какой-то важный центр. В этом месте кожа существа была распорота, обнажая сероватую губчатую массу, истекающую почти прозрачной жидкостью.
— Как же так… — Ксения осеклась. — Простите, командир. Мы никогда не говорим одним видам Соглашения о ключевых особенностях других членов…
— Это Толла, — сказал Уолр с глубоким почтением в голосе. — Точнее, Толла-нуб, дарственный сегмент местного Двести шесть — пять.
— Ты знал? — воскликнул Горчаков. — Марк! Доктора!
— Уже, — подтвердил Марк.
— Бесполезно, — сказала Ксения, коснувшись руки феольца. — Он убил себя час или два назад, тело уже остыло. А Толла убит ударом в мозг.
— Какой ещё Толла! Толла — крошечный червь… — Валентин осёкся.
Он вдруг увидел, что на обоих концах многоножки имеются маленькие выступы, поразительно схожие с Толлой. Если предположить, что основная часть тела куда-то
Но куда прячется масса симбионта?
А где он берёт энергию для существования, неужели гуманоид-носитель способен прокормить такое огромное существо?
Отходы куда деваются? Или пищеварительная система Двести шесть — пять работала за двоих?
Горчаков вдруг представил себе, как та часть многоножки, которая обычно находится в двухмерности, что-то там ест, что-то выделяет, быть может, взаимодействует с другими особями.
А что же такое находится в обычном мире, принимаемое всеми за истинного симбионта?
Валентин подумал, что даже не хочет этого знать.
Его начало подташнивать.
— Мы предполагали это. — Уолр мягко коснулся его руки. — Видите ли, командир Горчаков, столь крошечный организм не способен мыслить, да и его влияние на мораль очень сомнительно. В то же время Феол использует живые корабли, которые перемещаются через двухмерность и всегда частично в ней скрыты. Родство ползунов и лучшей части феольцев не вызывает сомнений, и мы предположили, что общность происхождения…
