— Для нас ценно ваше мнение, — дипломатично произнёс Горчаков.
— Мы с Толлой изучали прошлые беседы с Лючией, — сказал Двести шесть — пять. — Определенные странности в описании Лисс нами отмечены, но мы списали их на свойственную молодёжи страсть к преувеличению. Созданная Марком карта убедительна и непротиворечива. Но мы не верим в мир-кольцо.
Феолец обвёл взглядом собравшихся.
— Есть две причины, — продолжил он. — Первая: планета значится в списке посещённых. У меня нет доступа к полным базам данных, но либо автоматический зонд, либо поисковый корабль были в системе. Код системы в нашей классификации означает наличие планет и органической жизни, но полное отсутствие разума. Вторая: создание астроинженерного объекта такого масштаба, как кольцо вокруг звезды, не может остаться незамеченным.
Горчаков кивнул.
Мир-кольцо? Где-то в глубинах космоса, быть может. Он даже помнил фантастический сериал, который смотрел в детстве. Там несколько землян и несколько инопланетян (очень причудливых, один даже был двухголовым) путешествовали по такому миру. Но не под боком у цивилизаций Соглашения. Триста световых лет от Ракс — да, это далеко, туда интересы Соглашения пока не распространялись, но ведь зонд был, даже зонды… Нельзя не заметить окольцованную звезду.
— Ракс тоже проверяли звезду и придерживаются такого же мнения, — сказала Ксения. — Но давайте не будем ходить кругами и попусту гадать. Вы изучаете природу агрессивности.
— О да! — кивнул феолец и оживился.
— Мы знаем, что массовая агрессивность, войны, геноцид характерны для всех разумных культур на определённом уровне развития, — сказала Ксения. — Нехватка ресурсов, борьба за идейное лидерство, социальные конфликты — причин много и почти всегда они приводят к деградации цивилизации. Но если преодолён порог… если цивилизация вырывается к звёздам — она изживает видовую агрессивность. Возможны конфликты, убийства, беспорядки, но не глобального характера. Мысль о настоящей войне становится отвратительной на уровне всей культуры.
— Это азы, — согласился феолец. — Проблема пятого уровня. Как только цивилизация выходит к звёздам, она становится мирной, но обычно войны мешают развиться до уровня межзвёздных полетов.
Ксения кивнула.
— Мы считали агрессивность естественным свойством разума. Но теперь склонны думать, что гибель цивилизаций на совести Стирателей.
— А вот тут я не был бы категоричен, — сказал Двести шесть — пять. Прислушался к чему-то. — Да, Толла прав. Нам знаком целый ряд культур, имеющих достаточно ресурсов, общепланетарную идеологию и гармоничное социальное устройство. Дисс-три, к примеру[2]… От гибели их это не уберегло, признаков вмешательства я не вижу даже сейчас, обладая знаниями о Стирателях…
Горчаков понял, что феолец оседлал любимого конька и готов говорить часами. Сказал:
— Конечно, тут всё очень сложно, я понимаю. А почему может быть агрессивной цивилизация Стирателей?
Двести шесть — пять замолчал. Покачал головой:
— Да-да. Для высокоразвитых цивилизаций ситуация кажется более сложной… Но ведь теперь мы знаем, что наше миролюбие — последствие вмешательства Ракс. Вы, люди, от природы жестоки и любите властвовать. Уважаемые Ауран просто сочли свой вид единственно достойным править галактикой. Мы, к сожалению, изначально лишены эмпатии и сострадания, поэтому убивали бездумно и без колебаний, не имея к тому никаких оснований и даже не получая удовольствия. Халл известны своей симпатией к культурам Соглашения и отсталым цивилизациям, но их внутренние обычаи… отношение к детям…
— Мы просто считаем личинок неразумными. — Уолр улыбнулся, обнажив острые зубы.
— Да-да, а доказательство разумности — написанное личинкой эссе, где в поэтической форме будет утверждаться её право на жизнь, — согласился Двести шесть — пять. — Многие культуры сочли бы это излишне строгим экзаменом! Но мы понимаем особенности вашей культуры, которыми это вызвано. Все мы разные.
Уолр кивнул и расслабился.
— Итак, нельзя утверждать, что мы, цивилизации Соглашения, столь уж миролюбивы, — продолжал Двести шесть — пять. — Наше миролюбие сформировано искусственно.
Ксения кивнула. Спросила:
— Но вы же не против?
— Нет, — благодушно ответил Двести шесть — пять. — Итак, мы видим, что агрессия свойственна всем, включая народы Соглашения.
— Кроме Ракс, — заметил Уолр.
— Ракс? — удивился Двести шесть — пять. — Вырабатывая в нас миролюбие, Ракс уничтожили миллионы неправильных реальностей! Это ли не агрессия? Ракс — самые чудовищные, немыслимые агрессоры из всех существующих. Они боги геноцида!
Лицо Ксении пошло красными пятнами.
— Двести шесть… — начал Горчаков укоризненно.
— Он прав, — прервала его Ксения. — Мы неизмеримо агрессивнее всех вас. Наша жестокость оправданна и вынужденна, но это ничего не меняет.
— Правильно, — одобрительно сказал феолец. — Итак, вернёмся к нашим врагам. Что надо знать об агрессии? Она всегда мотивирована…
— Всегда? — с сомнением спросил Горчаков. — Вы же сами сказали, что убивали без оснований…
