— Это звучит разумно, — согласился Фло, чуть помедлив. — Я принял неверное решение, и оно нанесло ущерб. Ауран согласуют и выплатят компенсацию человечеству. Также, поскольку моё решение было ошибочным и вредоносным, должно последовать персональное наказание… Тарта! Ты лишён имени, оно прозвучало в последний раз, и разжалован в не имеющие значения.
— Погодите! — Валентин поднял руку. — Так это было решение Тарты?
— Не знаю, о ком вы говорите.
— Кто решил лечь в спячку?
— Я.
— А почему вы наказываете… э… другого?
— Его задачей было удерживать меня от принятия ошибочных решений. Он не справился и потому наказан. Вернёмся на связь после выхода из червоточины, командир Горчаков. Нам надо изучить ваш отчёт.
Экран погас.
— Они сумасшедшие! — сказал Криди даже с некоторым восторгом. — Наказывать невиновных!
— Вообще-то и людям такое свойственно, — признал Вальц. — А если учитывать, что мы имеем дело с разумными креветками, находящимися в родстве с грибами… Знаете ли, грибы до добра не доводят.
— Командир, Соколовский закончил первичный осмотр, — сказал Марк. — Все занимают свои места, доктор моет руки… и он просил передать вам «да».
— Понятно, — кивнул Горчаков. — Поблагодарите его.
— Наверное, придётся серьёзно поговорить с Ксенией? — спросил Марк. — Они с Алексом идут в рубку.
— Давно пора… Поговорим, но после, до выхода пятнадцать минут.
Вальц с любопытством посмотрел на командира, но вопросов задавать не стал.
Вошли Ксения и Алекс. Горчаков кивнул юноше, спросил:
— Как ты?
— Нормально. — Навигатор смущённо улыбнулся. — Будет, чем похвастаться.
Горчаков одобрительно кивнул. А про себя подумал, что детство и юность прекрасны в первую очередь полнейшим пренебрежением к смерти, ощущением её безмерной удалённости и даже нереальности.
Давно ли он сам перестал быть таким?
Наверное, в полной мере — после выхода в червоточину, соприкосновения с океаном ничто, в котором всё время мира…
Ксения села на место Мегер. Управление будет вести Марк, но всё же Горчакову хотелось, чтобы в кресле пилота кто-то был. Словно почувствовав его взгляд, Ксения обернулась. Спросила:
— Марк сказал, что Ауран вышли на связь. Что с ними было?
— Спали, — коротко ответил Горчаков.
— Я не знала.
— Верю, — сказал командир. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты говорила о тех вещах, которые знаешь.
Ксения закусила губу. Помотала головой:
— Командир, Ракс…
— Тебе надо решить, кто ты, — прервал её Горчаков. — Ракс, Первая-отделённая или человек, Ксения…
— У меня даже фамилии нет. — Ксения попыталась улыбнуться.
— Ксения Ракс. — Горчаков поморщился. — Да, звучит отвратительно. Попроси Матиаса, он поделится. Ксения Хофмайстер — очень внушительно.
Ксения с сомнением посмотрела на него, но лицо Горчакова было непроницаемо, и она отвернулась.
Минуты текли одна за другой, Марк выполнял свою работу, генераторы вышли в режим ожидания. Горчаков представил себе, как на великолепном, гладком и гармоничном корпусе корабля болтается кабель, соединяющий две сломанные антенны, и у него заныло в груди.
Ну да, они сделали всё, что могли.
Но в фильмах этого всегда оказывается мало. Что-то происходит. Один конец кабеля отрывается, теряется контакт, и нужен герой — который выскакивает на обшивку и руками соединяет цепь, сгорая, но спасая экипаж…
Горчаков затряс головой. Это не кино! Всё будет нормально!
— Командир… — сказал Марк.
— Что? — выкрикнул он непроизвольно. — Нет контакта?
— Какого контакта? — Искин изобразил непонимание. — Я хотел сообщить, что из корабля Ауран вышла особь в скафандре. Она движется к кабелю.
— Связь!
Марк не стал уточнять, с кем именно — на экране возникли рубка-оранжерея чужого корабля и серая фигура.
— Что вы делаете? — завопил Горчаков.
— Для гарантии безопасного выхода из червоточины контролируем временную перемычку между антеннами.
— Да вы с ума сошли… — простонал Горчаков. — Ваша… особь… не успеет вернуться!
— Если всё пройдёт штатно, то нахождение на обшивке не нанесёт вреда.
— А если нештатно? Фло!
— Мы все умрём, — ответила серокожая фигура. — Кстати, я не Фло. Я Картас. Это довольно невежливо, не узнавать союзников, но я понимаю ваше эмоциональное состояние.
— Двадцать секунд до выхода из червоточины, — сказал Марк.
Горчаков замолчал. Кого Ауран послали наружу? Кем готовы пожертвовать?
Кем-то из тех, кто и раньше «не имел значения»? Или несчастного Тарту, пострадавшего из-за ошибки командира?
— Десять секунд до выхода, — сказал Марк. — Генераторы Лавуа в рабочий режим.
Вокруг корабля затрепетали призрачные полотнища света. Горчаков смотрел на один из экранов, где серая фигурка замерла совсем рядом с антенной, извергающей в пространство энергию. Кабель тоже заметно мерцал, тусклым и тревожным красным свечением…
— Выход! — сказал Марк.
И вокруг возник космос. Такой обычный, дружелюбный, пустынный космос, с тысячами огоньков далёких звёзд.
— Это был волнительный момент, — сказал Картас. — Ваш кабель выдержал. Сейчас командир Фло вернётся в корабль, и мы расстыкуемся.
— Фло? — поразился Валентин.
