— В общем-то да. Мы частично просканировали её воспоминания.
— И как к этому относитесь?
— Нам не нравится, — сказал Фло. — Мы ищем доводы против. Как вы, командир Горчаков?
Валентин пожал плечами.
— Предпочитаю не соглашаться с услышанным. Марк!
— Да, командир! — искин на экране встрепенулся. — Я изнываю от любопытства!
— Пусть все соберутся в рубке, — сказал Горчаков. — И вызовите Криди с Яном, они тоже должны нас слышать.
С точки зрения Матиаса, ему даже удалось расслабиться. Он вновь лежал на металлическом пьедестале, закрыв глаза и ни о чём не думая. Но металл не размягчался и не пропускал его внутрь.
Это действительно был путь в один конец.
В конце концов он смирился с поражением, открыл глаза и сел. Снаружи всё так же был день — интересно, сколько он здесь длится? И как растительность приспособилась к тому, что днем светило всегда в зените — есть же здесь растительность?
Он сглотнул. Растения, вода… Горло пересохло и это начинало пугать. Температура градусов двадцать пять, не выше, но облаков нет и солнце, пусть даже здесь оно зовется Лисс, палит голову. Сколько можно прожить без воды?
— Слышишь?
Матиас увидел, что Ксения тоже села и вслушивается.
— Что именно?
— Звук… странный.
Они вышли из беседки. За спиной их товарищи, также смирившиеся с неудачей, слезали с металлических лежанок.
Вначале Матиас ничего не увидел.
Затем взгляд поймал высоко в небе мерцающую, будто переливающуюся всеми цветами, точку. Слабый звук, похожий на тонкий писк, шёл от неё.
— Ага, — сказала Ксения. — Всё-таки наше появление стало для кого-то сигналом.
— Ты что-то знаешь? — Матиас понизил голос.
Ксения покачала головой. Сказала:
— Мать что-то знает. Нет, не знает, но допускает, подозревает, ожидает. Мне кажется, она играла вдолгую ещё когда отпустила меня.
— Ксения… — Матиас взял её за руку. — Мне не нравится твой тон.
Она слабо улыбнулась.
— Мне самой не нравится.
Казалось — или радужная точка в небе стала ближе, обрела подобие формы?
Во всяком случае, она ощутимо снизилась. Матиас понял, что когда впервые увидел её — она была в верхних слоях стратосферы.
Космический корабль?
— Возможно, что я лишь инструмент, — сказала Ксения. — Или и того хуже.
Матиас не стал спрашивать, что может быть хуже. Он лишь крепче сжал её руку и сказал:
— Что бы там ни было, но знай, что я люблю тебя.
— Мать это знала. И про мою любовь тоже.
Тоскливое ощущение надвигающейся беды охватило Матиаса.
— Не знаю, о чём ты. Но Ракс не должны были так поступать с тобой.
— Почему? Я ведь уже говорила. Я лишь часть огромного целого, — она улыбнулась. — Волнует ли тебя выпавший волосок или высыхающая на теле капелька пота? Матиас, я куда больше человек, чем кто-либо ещё. Но во мне есть часть знаний Ракс и что-то вроде их способа мыслить. Возможно, я начинаю догадываться, чего на самом деле боялись Ракс. И для чего Ракс меня отпустили вовне, а затем и отсоединили — тоже.
— Ксения…
— Молчи, — она крепко сжала его пальцы.
Точка в небе уже обрела форму. Обратилась в нечто, вроде пологого конуса, покоящегося на диске. Ещё неясных очертаний, но…
— Мать моя женщина! — сказал Матиас, вспомнив странную фразу, которую порой произносил его русский друг и командир. С чем она была связана, с традиционной ли русской нелюбовью к экспериментам в области размножения, или с не менее традиционным уважением к «matushka» и «babushka», Матиас не знал.
Но в любом случае эта фраза показалась ему уместнее обычной русской матерной брани, которую Валентин хоть и не любил, но всё же допускал чаще. Это простое и бесспорное утверждение было единственным, что передавало безумие увиденного.
К ним опускался летающий город.
Огромный (десятки или даже сотни километров в диаметре?) диск, на котором высилась гора. На склонах горы (теперь это было уже различимо) росли леса и текли реки, стояли дома — посёлки и города. Вершину венчало что-то белоснежное, из камня, стекла и сверкающего металла. Весь летающий остров был окружен переливчатой радужной оболочкой, до смешного напоминающей мыльный пузырь.
Начал дуть ветер, неожиданный, идущий с небес. Опускающийся город прессом выдавливал воздух.
— Это то, что я вижу? — риторически спросил Уолр. И добавил: — Кажется, моя искусственно вызванная клаустрофобия исчезает. Я начинаю бояться открытых пространств такого масштаба. Если попробую зарыться в камень, то остановите меня, пожалуйста. Хотя нет… не останавливайте.
— Радужная плёнка — защитное поле, — спросила Адиан. — Они боятся нас? Или кого-то другого?
Ксения покачала головой.
— Нет. Дело в том, что кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая.
Матиас и Адиан поняли сразу, а вот Анге нахмурилась. Потом поняла и она.
— Они летели через космос?
— Да. Очень издалека, с какой-то иной части кольца. Отсюда и задержка с появлением, — подтвердила Ксения.
