Матиас кивнул, признавая её правоту.
— У меня непривычные ощущения… — внезапно сказала Ксения. — Нет, не совсем верно! Ощущения знакомы, но обычно я испытывала их после того, как отделялась от матери и становилась частью «вовне».
Она посмотрела на Матиаса и пояснила.
— Яркость бытия. Каждый раз воплощаясь в теле, я испытывала сенсорный экстаз. От самого ощущения тела. От дыхания, сердцебиения, движения каждого мускула. От прикосновений к поверхностям: гладким и шершавым, теплым и холодным. От вкуса и запаха. От вида других созданий и от собственной внешности.
Матиас вздрогнул.
Да, всё было именно так.
— Значит, нас просканировали и воссоздали заново? — предположил он. — Но почему на том же самом…
Мысленно хлопнув себя по лбу, старпом кинулся к ближайшему выходу из беседки. Каждый шаг, действительно, был наслаждением. И касание прохладного металлического пола, и плотный шершавый песок, и каменистая равнина…
Он остановился, отбежав от беседки метров пять. Обернулся кругом. Поднял голову к небу.
— Ну? — выкрикнула Ксения.
— Мы не в Канзасе, детка… — произнёс Матиас ту банальность, которая, тем не менее, объясняла всё.
Ксения вышла из беседки и подошла к нему. Взяла за руку. И лишь потом посмотрела вверх.
— Лючия не соврала, — сказал Матиас то, что теперь было очевидно. — Мы на Лисс. На настоящем Лисс.
Лючия лежала на кушетке под работающим автодоктором. Датчики скользили по её голове, разглаживая волосы и временами застывая. Девушке дали одеться в её собственную форму, Соколовского в первую очередь интересовал мозг, а не тело.
С телом у Лючии всё уже было прекрасно, большинство ран не оставили следов.
— Повышенная температура мозга, — сказал Лев мрачно. — Гормоны зашкаливают. Что вы сделали с ней, Фло?
Серокожий гуманоид дёрнул плечами. То ли копировал человеческий жест, то ли у них был свой, похожий. Заговорил:
— После произошедшего в червоточине стало очевидно, что Анне и Лючии внедрены ложные нейронные системы. Оставив Лючию в живых вы пошли на большой риск, и мы приняли решения сконцентрироваться на наблюдении за ней.
— Как вы могли это сделать внутри моего корабля? — резко спросил Горчаков. — И как извлекли её к себе?
— А как мы могли прятаться от вас, находясь совсем рядом? — вопросом ответил Фло. — Технологии.
— Человечество выразит протест, — пробормотал Горчаков.
— Не валяйте дурака, — неожиданно эмоционально ответил Фло. — Мы вас всех спасли.
Командир помолчал пару секунд. Неохотно кивнул.
— Ладно. Это не мне решать. Продолжайте.
— Со второй нейронной системой, да ещё и внедрённой столь быстро и эффективно, Лючия могла представлять опасность, — продолжил Фло. — Как мы и предполагали, у неё были способности дистанционного контакта с электронным системами. Мы отследили её след во вспомогательных цепях вашего искина и приняли меры предосторожности.
Марк, чей любимый облик — пожилой Марк Твен, внимательно следил за ними с экрана, страдальчески закатил глаза. Достал из-под обшлага сюртука старый «кольт» и пустил пулю себе в лоб. Подул на ствол и спрятал револьвер обратно.
— Не переживай, искин, — сказал Фло. — Во многих аспектах ты совершеннее того, что доступно нам… Итак, мы извлекли Лючию с корабля и подвергли её изучению. Мы считали, что доминантная нейросеть, внедрённая информационным пакетом Стирателей, стала главенствующей, а её прежняя оригинальная личность подавлена и является не более чем паразитным воспоминанием внутри фальшивой нейросети. Соответственно напрашивалось решение — погасить доминантную нейросеть. В лучшем варианте у Лючии восстановилась бы прежняя личность. В худшем она вернулась бы в состояние девочки с потерей памяти за последние годы. Вам понятно?
— Понятно, — сказал Соколовский, косясь на экраны автодоктора. — Но, похоже, всё пошло не так?
— Да, — подтвердил Фло. — Мы обнаружили, что доминирующая нейросеть, назовём её «Лючия-два», столь же полноценна, как и её прежняя личность — «Лючия-один».
Соколовский нахмурился:
— То есть…
— Это не набор императивных директив и ложных воспоминаний, доктор. Это полноценные шесть лет, прожитые Лючией в иной реальности. От и до. Со всеми положенными воспоминаниями, частично яркими, частично подзабытыми или вытесненными. С развитием личности, обретенными знаниями и опытом. Она действует не по принуждению, командир Горчаков, её поступки осознанны и обдуманы.
— Мы заметили, — мрачно сказал Горчаков. — Лючия… очень целеустремленна и мотивирована.
— С фальшивой нейросетью всё было бы просто — она не несёт полезной информации и не является полноценной личностью, — продолжал Фло. — Мы бы её стерли и попытались реактивировать прежнюю личность. Но нейросеть Стирателей не менее реальна, чем изначальная личность Лючии-один. По сути это было бы убийством Лючии-два.
Горчаков вздохнул.
— Да, печально. Только Лючия-два — убийца и предатель. Возможно, стоило считать это казнью? И позаботиться о несчастной девочке, о первоначальной личности?
