– Ключи есть только у сотрудников. – Лил знала, что ее слова звучат как оправдание – она защищается, потому что испугалась. На мгновение ей действительно стало страшно. – Иначе пришлось бы кому-то постоянно стоять на дежурстве и открывать ворота для остальных. Ты должен был сначала позвонить. Я бы сказала, что все в порядке, и избавила бы тебя от долгой поездки.
– Не такой уж и долгой. – Он вернулся на крыльцо, чтобы забрать контейнер с едой. – Бабушка передала угощение. Курица и клецки. – Он поднял винтовку, прислоненную ею к перилам, и без приглашения вошел в дом.
Стиснув зубы, Лил вошла следом.
– Это мило с ее стороны, и я ценю, что ты привез мне поесть, но…
– Господи, Лил, здесь жарко как в бане.
– Мне было холодно. – Дом и вправду излишне прогрелся, но это ей решать, как комфортно. – Слушай, тебе нет необходимости оставаться, – начала она, пока Куп снимал пальто. – Как видишь, я в тепле и безопасности. У нас обоих был долгий день.
– Да. И я голоден. – Он забрал контейнер из ее рук и двинулся на кухню.
Она едва удерживалась от ругательств, но ее с детства приучили к гостеприимству. Гостей, даже незваных, следовало напоить и накормить.
Он уже включил микроволновку и сунул контейнер внутрь, когда она вошла. «Как будто это я у него в гостях, а не наоборот».
– Курица еще теплая. Подогреется быстро. Пиво есть?
«А еще гости, – с обидой подумала Лил, – должны терпеливо ждать, когда их угостят». Она открыла холодильник и достала две бутылки.
Куп открутил крышку и протянул ей пиво.
– Хорошее местечко. – Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь первым холодным глотком, пока осматривался. Компактная кухня вмещала много открытых полок и шкафов со стеклянными дверцами, еще здесь была удобная длинная столешница грифельного цвета. Сейчас они устроились за маленьким столиком, примостившимся в углу перед встроенной скамьей.
– Ты готовишь?
– Когда проголодаюсь.
Он кивнул.
– Как и я. Сделаю себе кухню примерно такой же площади, когда разделаюсь с ремонтом.
– Что ты здесь делаешь, Купер?
– Пью пиво. Через двадцать минут буду есть курицу с клецками.
– Давай начистоту.
Он поднес ко рту пиво, не сводя с нее глаз.
– У меня две причины. Может быть, три. После того, что произошло сегодня, я хотел проверить, как ты. Еще и Джо попросил меня присмотреть за тобой, и я пообещал ему, что так и сделаю.
– Ради бога.
– Я ему пообещал, что присмотрю за тобой, – повторил Куп, – так что нам обоим придется с этим смириться. И еще одно – ты можешь подумать, что после наших прежних размолвок ты ничего для меня не значишь. Ты ошибаешься.
– Неважно, что было между нами в прошлом. Мы живем здесь и сейчас. – Она и себе регулярно напоминала об этом. – Если моих родителей успокаивает твоя забота обо мне, это прекрасно, я не хочу, чтобы они переживали. Но мне не нужна твоя опека. У меня есть ружье, и я умею им пользоваться. Не сомневайся.
– Ты когда-нибудь целилась в человека?
– Пока нет. А ты?
– Когда целишься в человека – все иначе, – сказал он в ответ. – Не так-то просто нажать на курок. У тебя проблемы, Лил.
– Сегодняшнее происшествие не означает…
– Он вернулся к нашему лагерю, пока мы возились с пумой. Он разрезал ножом палатки и выкинул часть вещей в ручей.
Она медленно втянула в себя воздух, борясь со страхом.
– Никто мне не сказал об этом.
– Я решил сказать тебе сам. Он нашел твою рубашку и измазал ее кровью. Это личные счеты.
У Лил подкосились ноги, она тяжело опустилась на скамью.
– В этом нет никакого смысла.
– Попробуем его поискать. Сейчас мы с тобой посидим, поужинаем фирменной курицей и клецками Люси. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать.
– Почему ты, а не Вилли?
– Его очередь завтра. Моя сегодня. Где твой француз?
– Кто? – Пытаясь понять вопрос, она запустила пальцы обеих рук в волосы. – Жан-Поль? Он… в Индии. Кажется. Почему ты спрашиваешь?
– Вы поссорились?
Она уставилась на него. Ей потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он спрашивает не из личного, а из профессионального интереса.
– Если ты думаешь, что Жан-Поль имеет к этому какое-то отношение, то зря. Он никогда бы не убил животное и никогда не навредил бы мне. Он хороший человек, и он любит меня. Или любил.
– Любил?
– Мы больше не вместе. – Она прикрыла ладонью глаза, напоминая себе, что это не его праздный интерес. – Мы расстались до того, как я уехала в Южную Америку. Разошлись спокойно и без ссор; сейчас он в Индии по работе.
– Хорошо. Это достаточно легко проверить. Кто-то еще? Отношения, попытки сблизиться?
– Я ни с кем не сплю, – сказала она категорично, – и никто не пытался закрутить со мной роман в последнее время. С чего ты вообще взял, что это личное?
– Камера, пума, рубашка – твои.
– Камера принадлежит заповеднику. Пума не моя. До нашей встречи она была свободной. А рубашку могли и перепутать.
– Но взяли все-таки твою рубашку. Есть кто-то, кого ты могла сильно разозлить?
Она опустила взгляд и хмыкнула.
– Только тебя.
– У меня железное алиби. – Он достал из шкафа посуду на двоих.
