– Мы не бросаем… – Она запнулась, покачала головой. – Мы проводим отбор волонтеров. Задействуем местных жителей – это раз, ведем волонтерскую программу – это два. Это разные уровни ответственности, – объяснила она. – Большинство добровольцев выполняют примитивную работу. Помогают с едой, уборкой территории, складируют запасы. Без должного опыта и знаний их не подпустят к животным. Исключение – ассистенты ветеринара, которые проводят время в медкрыле и помогают Мэтту в осмотрах и операциях.
– Я видел совсем зеленых юнцов, чуть ли не подростков, которые преспокойно крутятся рядом с животными.
– Это стажеры. Студенты вузов, получающие образование в сфере зоозащиты. По сути, это вклад в их профессиональное развитие. Становясь нашими практикантами, они получают настоящий опыт работы по специальности.
– У вас свой склад медпрепаратов. Не так ли?
Она устало потерла затылок.
– Да. Лекарства находятся в медицинском крыле, заперты в специальном шкафу. Ключи есть у Мэтта, Мэри, Тэнси и у меня. Даже ассистенты Мэтта не имеют к ним доступа. Мы еженедельно проводим инвентаризацию, проверяем, все ли на месте.
«На сегодня достаточно, – подумал он. – С нее пока хватит».
– Курица что надо, – вслух произнес он и взял себе добавки.
– И правда.
– Хочешь еще пива?
– Нет. – Тогда Куп налил им по стакану воды.
– Ты был хорошим полицейским? – спросила она его.
– Вполне.
– Почему ты уволился? И не говори мне, чтобы я не лезла не в свое дело, раз копаешься в моих делах.
– Мне нужны были перемены. – Он задумался на мгновение, затем решил рассказать ей. – В моем подразделении работала девушка. Дори. Хороший коп, хороший друг. Друг, – повторил он. – Мы очень хорошо дружили – и только. Во-первых, она была замужем, а во-вторых, между нами просто не было ничего большего. Но ее брак распался, муж Дори решил, что было и что наш роман стал причиной их развода.
Он сделал паузу, и, так как она молчала, сделал глоток, затем продолжил:
– Мы работали вместе над одним делом и однажды вечером после смены пошли вместе поужинать, чтобы все обсудить. Думаю, он следил за нами и ждал подходящего момента. Я и подумать не мог, что такое случится, – тихо сказал он. – Я понятия не имел, а она никогда не подавала виду, что между ними все настолько плохо, – никому не рассказывала, даже мне.
– Что случилось?
– Он появился из-за угла и выстрелил. Дори упала и закрыла меня своим телом. Возможно, это спасло мне жизнь. Пуля попала мне в бок, едва зацепила. Прошла навылет.
– Он хотел тебя убить?..
– Ну… Как я уже и сказал, пуля прошла навылет. И мне повезло – отделался легкой царапиной. – Это могло стоить Купу жизни, и он никогда об этом не забывал. Такое не забыть. Несколько сантиметров – и была бы совсем другая история. – Мы вместе с Дори рухнули на землю. Люди кричали, разбегались, искали укрытие. Стекло разбилось. Пуля попала в окно ресторана. Я помню, с каким звуком пули входили в ее тело… помню звук битого стекла. Я схватил пистолет. Я успел достать его, когда мы вместе падали. Она была уже мертва, а он продолжал всаживать в нее пули. Я всадил в него пять.
Его глаза встретились с глазами Лил: они были льдисто-голубыми, от них веяло холодом. Она подумала: «Вот в чем причина. Это сильнее, чем что-либо другое, изменило его».
– Я помню каждую из этих пуль. Две в центр тела, пока я падал, еще три – в правое бедро, в ногу, живот – после того, как я ударился о тротуар. Все это заняло меньше тридцати секунд. Какой-то придурок заснял это на свой мобильник.
Купу казалось, что все длилось намного дольше, на целую вечность дольше. Дерганая картинка дрожащей камеры не могла запечатлеть предсмертных конвульсий Дори или его рук, залитых ее кровью.
– Он разрядил всю обойму. Две пули прошли сквозь стекло, одна попала в меня. Остальные он всадил в нее.
Куп сделал паузу, отпил немного воды.
– Так что да, мне нужно было что-то менять.
Сердце Лил сжалось от боли; она накрыла его руку своей. Она видела всю картину как наяву. Слышала выстрелы, крики, звук бьющегося стекла.
– Твои бабушка и дедушка не знают, верно? Они никогда ничего не говорили об этом: видимо, они не в курсе.
– Нет. Ранение не было опасным. Вылечили и отпустили. Наложили несколько швов. Они не знали Дори, так зачем им говорить? Правда была на моей стороне. Эта история не добавила черных пятен в мою биографию – кроме самого черного дня в жизни, когда Дори замертво рухнула на тротуар, а ее смерть приманила толпу зевак и того засранца, заснявшего все на видеокамеру. Но я больше не мог быть копом, не мог оставаться в своем подразделении и заниматься тем же, что и прежде, как будто бы ничего не случилось. Кроме того, – он пожал плечами, – в частном бизнесе больше денег.
Это же Лил сказала ему в первую встречу, не так ли? Бросила эти слова небрежно и как бы мимоходом. Как бы она хотела вернуть их обратно!
– У тебя кто-то был? Кто-то поддерживал тебя, когда все случилось?
– Какое-то время мне никто не был нужен.
Она поняла и кивнула, ничего не сказав. Он перевернул ее ладонь, сплел их пальцы вместе.
