– Что-нибудь, говоришь? – Максим осмотрелся по сторонам. – Ладно, уговорил. Нож метать можно вот так, если держать за рукоять, или вот так – за лезвие. Ну, примерно так. – Максим держал легкий, как игрушечный нож за клинок, большой палец лег сверху и вдоль стального ребра. Для замаха правая рука с ножом ушла назад и вверх на прямом запястье. Толчок правой ногой, поворот корпуса влево, бросок в момент полного выпрямления руки – и нож улетел рукоятью вперед в ветви растущего у дороги тополя, и где-то среди них вонзился в ствол. Максим услышал короткий сухой треск и ухмыльнулся – навык не пропьешь, как ни старайся, рука не «провалилась», кисть не мотнуло, «хлеста» не было.
– Вы что? Как я теперь без него? – Пацан чуть не плакал, он смотрел на пустые ножны у себя в руках и, кажется, был готов, кинуться на Максима с кулаками.
– А ты чего ждал – лекции по ножевому бою? Хорошо, будет тебе лекция. Для начала открою тебе страшную тайну – никакого ножевого боя в природе не существует, выдумки все это, гламур псевдобоевой. Есть общая боеготовность человека, который при необходимости использует то оружие, что окажется в доступности. А в боевой обстановке всегда навалом оружия на выбор – от гранатомета до пехотной лопаты, чтоб устраивать поединки на ножах. Понятно тебе? – прикрикнул на загрустившего мальчишку Максим. – Или повторить для особо одаренных? Вот скажи мне, какой тебе прок был от этой игрушки? Я за тобой минут пять наблюдал, пока тебе морду били. Чего ты ждал, скажи мне, а? Не слышу! Ах, хотел, чтобы поближе подошли… К трупу твоему, что ли? Куда уж ближе! Не с этого начинать надо, не с этого. Ты турник когда-нибудь вблизи видел? Отлично, я так и знал. Вот найди его – они обычно в спортзале встречаются – и вперед подтягиваться, два раза в день, утром и вечером. Раз по десять для начала. Мозги хорошо вправляет. А еще лучше – армия. Она тебе ума не прибавит, но дурь точно вышибет.
– Еще чего – в армию! На целый год! Да я там от жизни безнадежно отстану! – возмутился до сих пор внимательно слушавший Максима пацан.
– Обязательно отстанешь, – согласился с мальчишкой Максим, – зато пройдешь учебку, как эту самую жизнь в случае чего не потерять.
Распрощались у вокзала. Пацан кое-как рукавом ветровки вытер с лица кровь и поплелся к остановке маршруток, Максим проследил за ним издалека, убедился, что мальчишка благополучно отбыл, и пошел дальше. Миновал оживленную площадь, несколько просто магазинов и парочку торговых центров и остановился на перекрестке перед светофором. Вон оно, поганое чиновничье логово, издалека видно – помпезно-уродливое трехэтажное здание из красного кирпича. Максим перешел улицу в толпе прохожих и остановился перед мощной дверью с «глазком» размером с блюдце, потянул створку на себя и оказался в темном холле. В полумраке мимо сновали серые тени сотрудников и посетителей, звонили телефоны, слышались обрывки фраз. Глаза привыкли к темноте, и Максим увидел охранника за стойкой. Тот уже давно наблюдал за посетителем и ждал, когда жертва сама подойдет к охотнику. Пришлось топать к нему и объяснять – кто, к кому и зачем.
– Сегодня неприемный день, – заявил охранник, выслушав Максима, – через неделю приходите. И заранее записаться надо, тут очередь…
– Вот я и хочу записаться, – ухватился за слова охранника Максим, – и дни приемные переписать, и часы работы. Я быстро – только туда и обратно. А как фамилия начальника этого отдела? Вы, случайно, не знаете?
– Сейчас, – охранник вытащил из-под стойки толстую книжицу-справочник с потрепанной обложкой, порылся в нем и выдал:
– Суббота.
– Чего – суббота? Воскресенье, понедельник, вторник, – продолжил логический ряд Максим.
– Фамилия у нее – Суббота, звать Галина Ивановна. Серьезная тетка, – сообщил дополнительные подробности охранник. Он забросил путеводитель по гадюшнику под стойку, уселся в кресло и потерял к Максиму всякий интерес.
