То, что висело на подлокотнике, выпрямилось, уселось в кресле поудобнее и посмотрело на Максима через очки. Женщина лет пятидесяти или около того, с длинными бесцветными волосами и недовольным выражением лица. Она протянула руку, схватила что-то со стола и бросила себе в рот. Дальше раздался характерный щелчок, женщина снова перегнулась через подлокотник, и выплюнула шелуху от семечки в стоящую рядом корзинку для мусора. Вернулась в исходное, подцепила следующую семечку, и все повторилось.
– Простите, мне внизу охранник сказал, что здесь находится отдел опеки и попечительства, – Максим не сводил с чиновницы взгляд, она же на посетителя реагировала с тем же интересом, как на муху. Цапнула из полного, с горкой блюдечка, следующий плод подсолнечника и ловко разделалась с ним.
– Переехали, – невнятно сообщила чиновница из-под стола, снова вернулась на рабочее место и, наконец, взглянула на Максима.
– Простите? – Сохранять спокойствие стало невозможно. К нижней губе женщины прилипла шелуха, пол и стол были усеяны мелкими остатками трапезы.
– Переехали, говорю. Чего тут непонятного? – Тетенька уже копалась в своей сумке. Нашла зеркало, оглядела обклеенную шелухой физиономию и невозмутимо, легким движением руки устранила неполадки.
– Адрес не подскажете? – Максим держался из последних сил, но уйти просто так, в никуда, он не имел права. Желание рассмеяться в голос смешивалось с потребность сейчас же, не сходя с этого места пристрелить вконец оборзевшую чиновничью тварь. «Хорошо, что я налоги на содержание этой сволочи не плачу». Это открытие утешало, но слабо. «Если она сейчас начнет выделываться… Ох, держите меня трое». Максим вошел, наконец, в кабинет и закрыл за собой дверь.
– Мне нужен их новый адрес.
Что-то в голосе посетителя заставило чиновницу оторваться от пожирания семечек. Она глянула мельком на Максима из-под очков, порылась в бумагах на столе и выкопала из-под них авторучку. Нацарапала несколько слов на обрывке бумаги и подала его Максиму.
– Вот, возьмите. Насколько мне известно, у них приемные дни два раза в месяц, так что уточните…
– Благодарю вас, – Максим вырвал из руки чиновницы клочок бумаги и вылетел за дверь. «Уточню, обязательно уточню». От злости свело скулы. В коридоре Максим остановился, чтобы разобрать каракули на огрызке листа. Прочел название улицы и номер дома, прикинул, где бы это могло быть. Выходило так, что топать придется почти на другой конец города. Ничего, по сравнению с тем, какие расстояния уже пришлось преодолеть, это так, прогулка перед завтраком. Кстати, о завтраке – от него осталось только воспоминание, а здесь, на первом этаже была кафешка…
В ней Максим не задержался, съел пару бутербродов, запил их горячим кофе. А попутно прослушал политинформацию – приемник орал так, что слышно было в огромном гулком холле первого этажа.
– Сегодня ночью рядом с нашей планетой пролетит гигантский астероид весом около пятидесяти миллионов тонн. Глыба, имеющая триста метров в диаметре, пролетит между Землей и Луной на расстоянии в двести пятьдесят тысяч километров и будет видна через любительские телескопы. Ученые подсчитали, что крупный астероид сталкивается с Землей каждые несколько сотен тысяч лет, – радостно вещал о приближающемся конце света ведущий выпуска. В его голосе было столько радости, и он так щедро делился ею с дорогими радиослушателями, что невольно закрадывались сомнения в душевном благополучии ведущего. Впрочем, нет, он прав. Во всем мире на астероид, пролетающий рядом с Землей, смотрят с опаской. И только в России— с надеждой. Может, на Кремль упадет? А может, с астероида подарки на парашютах сбросят? И что характерно – каждый последующий астероид все ближе пролетает мимо Земли… Пристреливаются, гады. Что-то больно долго, скорее бы уж. Максим бросил смятый стаканчик в мусорное ведро и вышел из здания администрации на свободу. Хорошо-то как, солнышко светит, птички поют – весна вернулась, жизнь налаживается.
