– Заткнись, зараза, – Максим поискал, чем бы швырнуть в летающую крысу, нашел отличную ветку, но передумал. Перешагнул через гнилой пенек и зашагал вперед, лавируя между старых могил. Скоро впереди показались остатки кирпичного строения, уцелел лишь фундамент и одна стена. Максим по заросшим травой грудам битого кирпича обошел развалины и снова шел по кладбищу. Здесь захоронения уже были поновее, надписи – фамилии и даты – читались отчетливо, с четких фотографий смотрели лица людей. Максим шел по заброшенному кладбищу уже минут двадцать, и никак не мог добраться до границы царства мертвых. Тишина напрягала, заставила насторожиться и сбавить шаг. Еще десять минут быстрой ходьбы, и Максим заметил, что справа деревья поредели. Он бросился туда, добежал до просеки и остановился перед рядком свежих холмиков. «Не такое уж оно и заброшенное». Максим подошел к могилам поближе, всмотрелся в табличку, вкопанную на шесте в землю: «Мартынова Ю.» Разница двух дат давала цифру «одиннадцать». Максим посмотрел на следующий холм, прочитал, что написано на табличке, и в результате вычитания получилась цифра «девять». Максим шел дальше: «Чернов Н.» – тоже девять, «Матвеева Т.» – тринадцать, «Логинова В» – десять.
«При чем здесь Логинова?» – Максим, не отрываясь, смотрел на табличку. Смотрел до тех пор, пока буквы и цифры не заплясали перед глазами и не слиплись в колючий комок. Максим присел на корточки, взял осторожно щепотку земли и перетер ее между пальцев. Она уже успела высохнуть под лучами весеннего солнца, могиле было недели две, не больше. Максим поднялся на ноги, отвернулся, но взгляд снова и снова возвращался к табличке из светлого дерева на кое-как оструганном шесте. «Логинова В., десять лет». Голова отказывалась соображать, Максим мысленно повторял про себя одну и ту же фразу. Секунды бежали очень быстро, они превращались в минуты, время летело над головой, как брошенный в мишень нож. Надо что-то делать, говорить, куда-то идти – словом, действовать, но воздух вокруг стал вязким и липким, он снова застревал в глотке, душил, и завесил туманом все в пределах видимости. Ничего не видно, не слышно, исчезли чувства и мысли, все планы развалились на глазах, да и к чему они, когда жизнь готова вот-вот оборваться… Максим оступился, и вернувшаяся боль в лодыжке напомнила о себе, вцепилась зубами в кость и сухожилия так, что он даже вскрикнул. И отошел от свежих могил на несколько шагов.
«Соберись, думай». Максим осмотрелся по сторонам. Так, те, кто похоронил здесь детей, пришли явно не со стороны оврага. И не слева – там начинается густой ельник. Значит, остается только два пути… Не оглядываясь, Максим рванул вперед, скорректировал направление движения и взял немного вправо. Промчался мимо низеньких, покрытых еще различимой краской оградок и выбежал на широкую, «центральную» кладбищенскую дорогу. Поблизости никого, все тихо, слышен только тихий ритмичный звук – то ли шуршит что-то, то ли скребется, и едва различимая музыка. Минут семь бега с препятствиями, и впереди показался забор. Основательный, бетонный без щелей и зазоров на стыках. Максим промчался вдоль него вправо, затем вернулся, отошел немного назад, осмотрелся по сторонам. Впереди, над верхушками плит видны стволы берез и лип, на их фоне поднимается тонкая струйка дыма. И за забором кто-то есть – он шарахается там, как слон, хрустит сухими ветками и бормочет себе под нос слова идиотской песенки.
– Не уходи, – попросил его Максим и бросился к кочке, единственной возвышенности у забора. За его край удалось зацепиться лишь после третьего прыжка. Помогая себе коленями и подтягиваясь на руках, Максим взобрался на вершину плиты, перевесился через нее и посмотрел перед собой и вниз. Там, за забором, была совсем другая жизнь – чисто убранный двор с дорожками, кусты, клумбы между двумя соединенными переходом серыми одноэтажными корпусами. На крыше поблескивает антенна, на зарешеченных окнах кое-где висят занавески. С левой стороны видны закрытые ворота и калитка, белый аккуратный автомобильчик на стоянке рядом. И на территории тоже пусто, зато в сарае рядом с забором явно кто-то есть. Максим спрыгнул на газон, пробежал вдоль бетонной плиты мимо костра немного назад и остановился у распахнутой двери сарая. Строение древнее, доски успели порасти мхом и лишайником, одна стена завалилась под крышу. Эту халупу давно пора разобрать по дощечке, пока она сама не рухнула и не пришибла кого-нибудь.
