– Каждый день приезжают, на машинах, – шепотом вываливал Максиму информацию сторож, – каждый день. Один на огромной такой и квадратной, окошки в ней как щели. И других привозят, сюда только по рекомендации можно, иначе никак, охрана не пустит. Те сначала в кабинет к директору идут, выбирают, или сразу говорят, кто им нужен. А часа через полтора-два уезжают. Каждый день, – повторил пенсионер.
– Чего они делают? Выбирают? Мужик, а ты не обалдел? Ты мне не гонишь? – Сторож замотал головой и попытался сделать шаг к двери. Максим рванул резвого пенсионера за ворот футболки и вернул на место. В голове, в хаосе мыслей крутился старый, невесть когда услышанный анекдот: «Товарищ старший лейтенант, почему при задержании у вас тридцать трупов?! Патроны закончились, товарищ полковник…» Тварь поганая со сгнившими мозгами, тварь эта Боброва, тут и правда не хватит никаких патронов, вернее, легким Артемьевым оружием не обойдешься. Здесь инструменты нужны серьезные, основательные, чтобы ее разнести в труху, в опилки, в пыль космическую. И про тех, кто на машинах приезжает, не забыть. Или начать с них.
– Все, я понял, – Максим шагнул к двери сарая. – Сволочь ты старая, вот ты кто. Дерьма кусок, о тебя и нож пачкать жалко, и руки. Живи, мразь, только на глаза мне больше не попадайся.
– А я что? Что я мог? Пенсия маленькая, деньги нужны, – лепетал мужик ему вслед, и заорал вдруг, зло, с надрывом:
– Да их родители бросили, они никому на этом свете не нужны, никому! Я им кто? И они мне… – продолжал визжать он из темноты.
Максим не ответил. Он толкнул деревянную рассохшуюся створку и вышел из душного пыльного сарая на солнце. Постоял немного у костра, в котором догорал старый деревянный хлам и какие-то тряпки, посмотрел на огонь. «Рекомендации, говоришь? Есть у меня с собой немного, осталось кое-что после вчерашнего, должно хватить». Он зашагал к входу в ближайший корпус, к тому, на двери которого висела красная с золотом табличка.
«Октябрьский детский дом-интернат для умственно отсталых детей» – все верно, он пришел по адресу, указанному в распечатке. Правда шел долго и огородами, а можно было взять такси и доехать за пятнадцать минут – за воротами Максим увидел отличную, ровную, покрытую асфальтом дорогу.
– Вам кого? – в холле спросила его сидящая на диване перед монитором женщина-охранник в синей форме.
– Мне нужна Боброва Марина Владимировна. Она у себя? – не поворачивая головы в сторону женщины, ответил Максим. Даже если Бобровой сейчас нет, он будет ждать ее, сколько потребуется. Поселится где-нибудь поблизости – в лесу, в сарае, на кладбище, в конце концов, и будет ждать.
– Прямо по коридору и направо. – Максим поблагодарил женщину и зашагал к цели.
– Эй! Эй, вы, стойте, подождите! Вы как вошли? Стойте, кому говорю! – Максим услышал за спиной торопливые шаги. Сотрудник охранного предприятия проявила похвальную бдительность. Выведенная на монитор картинка с камер наружного наблюдения не зафиксировала проникновение постороннего через ворота или калитку. А за сараем и забором за ним камера не следила, и бегущая позади полноватая нескладная тетенька сделала правильный вывод. «Это я удачно зашел». Максим ускорил шаг и почти бежал по коридорам на встречу с директором. А той тетеньке позади сейчас лучше бы вернуться на свой пост и продолжить выполнять свои обязанности. Или здесь произойдет несчастный случай, и кто-то получит производственную травму – любого, кто попытался бы его остановить, Максим был готов убить голыми руками. Череда белых дверей оборвалась, коридор сделал поворот, и Максим вышел на финишную прямую. Вон она, заветная дверь с табличкой, осталось немного, шагов пять или шесть. Да и охранница отстала, кричит что-то, задыхаясь, издалека. Плохо у них с физо, никуда не годится. Как она своему начальству о происшествии доложит, интересно?
Дверь кабинета приоткрылась сама, и Максим едва успел притормозить. Из-за обитой дерматином створки доносилось довольное квохтанье – Марина Владимировна говорила по мобильному телефону. Она стояла на пороге своего кабинета, и громко, как в лесу, делилась с кем-то впечатлениями от вчерашнего культпохода в торговый центр.
– Везде распродажи, и все недорого, очень недорого. – Дикция и тембр голоса у Бобровой были великолепные. Но вся эта красота гнездилась в конструкции под названием «баба на чайник», только кокошника на голове не хватает. На голове начес, плюс крохотные – без подводки их и не видно среди складок – глазки, тушку облегает черный в крупный цветочек бесформенный балахон. Еще одно ископаемое монстроподобное существо, вроде курицы из опеки. «Может, их специально где-то выводят?» Эта идиотская мысль пришла в голову первой. Максим распахнул дверь и шагнул в кабинет, Боброва отступила назад и вылупила на посетителя крошечные мутно-коричневого цвета глазки.
– Вы к кому? – Вопрос можно было считать риторическим, но Максим все же ответил:
– К вам, Марина Владимировна. Я по рекомендации, – и по-хозяйски захлопнул дверь перед носом подоспевшей охранницы.
