– Ага, перед Пасхой, полтора месяц назад, – подтвердил Большаков, и синхронно с Рыжиковым, набожно перекрестился. Максим посмотрел на обоих, потом в окно.
– Адресок детдома кто подсказал? – Большакову не терпелось проявить себя перед хозяином.
– Суббота, из областной опеки. И сумму сама назвала, я не торговался, – ответил Максим, скрывать ему было нечего.
– Вот паскуда, – отозвался Большаков, – ты смотри, что творит! Серег, ты ее помнить должен – ноги кривые, шея волосатая, я тебе ее показывал на приеме! Мы еще поспорили, что это переодетый мужик!
– Помню, – вздохнул Рыжиков, – мужика переодетого помню. Она же от меня ни на шаг не отходила, пока я ей благотворительную помощь не пообещал. И перечислил ведь, и сумма немаленькая была. Охренеть можно.
– Можно. Я когда к ней сунулся, ну, после того, как план с тобой согласовал, так она еще и с меня денег содрать попыталась. Тайна, говорит, охраняется государством. – При слове «государство» Большаков проржал коротко, но быстро осекся.
Максим в диалоге участия не принимал, он смотрел в гладкую матовую поверхность стола. Ну, собственно, все, они раскрыли друг другу карты и что теперь? «Теперь он знает, что я не маньяк, я знаю, что у него пропала дочь. И до сих пор не знаю, где Васька. Пора разбегаться по своим делам, мне надо вернуться на базу – забрать остатки денег из арсенала или тайника за вентиляционной решеткой…» – но планы так и остались планами, у Рыжикова на этот счет были свои мысли.
– Я вас понял. – Он поднялся со стула, вскочил и Большаков. Максим остался на месте – он никуда не торопился и знал, что дальше забора этого дома ему уйти не дадут. Поэтому следующий ход решил сделать сам, предпочел опередить события и немного подогнать завязший процесс, но Рыжиков, похоже, обладал способностью читать чужие мысли.
– Анатолий Дмитриевич, думаю, что вам придется задержаться здесь. Надолго ли – зависит от многих обстоятельств. Так будет лучше… Для всех, и для вас в том числе, – Максиму говорить ничего не пришлось, осталось только мотнуть согласно все гудевшей после «вчерашнего» головой. Рыжиков еле заметно кивнул в ответ и продолжил:
– Толя, – это относилось уже к начальнику службы безопасности, – проследи, чтобы… Ну, ты меня понял. И за своими чертями тоже следи, или поувольняй их к чертям и набери нормальных. А то один телефон посеял, второй пистолет, а третий что – машину у меня угонит?
– Понял, понял, – буркнул Большаков, коротко глянул на Максима и вышел вслед за обожаемым хозяином. В окно Максим видел, как они говорили еще минут пять, потом Рыжиков уселся в свою машину, отдал последние указания и укатил. Большаков стоял во дворе, как жена моряка, провожающая мужа в кругосветку, только что глаза платочном не утирал. Трогательная сцена, аж слезу вышибает. Ворота закрылись, начальник охраны рявкнул что-то на подчиненных и потопал в дом. Максим направился в свою комнату. По дому он мог передвигаться почти беспрепятственно, но под конвоем – к «гостю» Большаков приставил сразу двоих. Один безвылазно сидел внизу, а второй, как тень, бродил за «объектом» – в кухню, в холл, провожал до дверей комнаты и как мамонт топтался в коридоре. Еще двое гуляли во дворе, то грелись на солнце, то мокли под дождем. Погода никак не могла определиться – то ли испортиться окончательно, то ли побаловать еще все живое солнечным теплом и светом. Да и про псов забывать нельзя, они круглосуточно бродят вокруг дома, но голоса не подают. Правильно говорится – бойся не ту собаку, которая лает, а ту, которая молчит. Это как раз про них.
Максим плюхнулся на кровать, закинул руки за голову. Надо соображать, и соображать быстро – что могло произойти, куда подевалась девочка-мажорка, кто выманил ее из дома? Все, с кем она общалась, проверены, никто ничего не знает, никто ничего не видел и не знал – друзья, репетиторы, преподаватели, одноклассники. Одноклассники. Интересно, уже хоть кто-нибудь сообразил там покопаться?
– Эй, там, за дверью! – проорал он, не поднимаясь с кровати. Ответа не последовало, но охранник был здесь – Максим слышал, как тот топчется в коридоре, и даже взялся за ручку, но тут же отпустил ее.
– Я кому говорю, сюда иди! – гаркнул во все горло Максим. – Ты там подох, что ли?
Дверь приоткрылась, и охранник заглянул внутрь. Максим узнал своего старого знакомого – именно он рылся в его рюкзаке, когда они неслись из интерната в резиденцию Рыжикова.
– Зайди. – Охранник переступил порог и остановился в дверях. Максим смерил его взглядом, помолчал значительно и приказал:
– Скажи хозяину, что мне нужен компьютер с Интернетом. И желательно побыстрее. Знаешь, что такое компьютер? Молодец, вали, время пошло, – и зевнул, вытянувшись на кровати во весь рост. Дверь негромко хлопнула, из коридора послышались обрывки фраз.
– Он спрашивает, зачем? – Охранник снова сунулся в комнату и уставился на Максима мелкими круглыми глазенками.
– Девок голых посмотреть хочу, зачем же еще. Дай трубку, – Максим взял мобильник и произнес в нее негромко и разборчиво:
