Странно, что их не нашли раньше, девочка и водитель лежали рядом с оживленной тропой. За оврагом находился новый микрорайон, и жители, чтобы срезать путь, часто пользовались неудобной, но короткой дорогой. Прятать трупы особенно никто и не старался – их просто перетащили через порог, швырнули наземь и наскоро забросали мусором. От влажных куч отбросов исходил мерзкий запах, и в нем Максим разобрал сладковатую, выворачивающую кишки наизнанку нотку. Значит, убили их в день похищения – пошли уже пятые сутки, а погода изменилась только сегодня утром, тепло сменилось дождем и ветром. Настя лежала на животе, лица ее Максим не видел, посмотрел на то, что осталось от головы девочки, и перевел взгляд на тело водителя. Оно находилось чуть дальше, в глубине бокса, лежало на боку, голова неестественно вывернута, глаза полуоткрыты. Больше никаких повреждений на теле водителя Максим не заметил, отвернулся и снова вышел под дождь. Позади послышались торопливые шаги и сдавленный то ли хрип, то ли стон. Тащившийся за Максимом охранник вылетел из бокса, зажимая себе рот обеими руками. Он промчался мимо с перекошенным, покрытым испариной лицом и ринулся в ближайшие заросли кустов. Максим проводил страдальца взглядом и отвернулся. Большаков уже метался между крупным и мелким полицейским начальством, отводил их по очереди в сторонку и шептал что-то, показывая пальцем в сторону гаража. Кто-то кивал ему в ответ, кто-то отрицательно мотал головой, кто-то, кажется, послал куда подальше. Большаков по этому поводу сильно расстроился, попытался проораться как следует, но не успел. Они с Максимом обернулись одновременно – к боксам подкатила сияющая лаком плоская черная иномарка с тонированными стеклами, ее передняя дверь открылась, и кто-то на ходу выскочил из машины.
– Серега, Серега стой! Не ходи туда! – Большаков ринулся наперерез хозяину, но Рыжиков оглох и ослеп одновременно. Он двигался, не видя никого и ничего впереди себя, сейчас он мог бы легко пройти сквозь стену и не заметить преграды. Большаков попытался схватить Рыжикова за рукав пиджака, но тот стряхнул с себя начальника службы безопасности, как соринку. Максим стоял поодаль, он видел, как Рыжиков ворвался в гаражный бокс, как рухнул на колени, как к нему кинулись сразу трое – подоспевший Большаков и двое полицейских из оцепления.
– Подождать, говоришь? Подождать? Вот чего ты дождался! – Директору строительной фирмы срочно требовалась медицинская помощь. Лицо его покрылось багровыми и снежно-белыми пятнами, голос срывался в визг. Максим поймал на себе безумный, остановившийся взгляд расширенных зрачков Рыжикова и отвернулся.
– Пошли, надо ехать, – Большаков волок на себе враз обессилившего хозяина, – зачем ты приехал, я же сказал тебе…
Дальнейших его слов Максим не слышал. Он прошел мимо черной пасти ворот бокса, посмотрел себе под ноги, потом вернулся назад. Где их убили, интересно? Явно не здесь, гараж стал для них лишь могилой. И водитель, насколько успел рассмотреть его Максим, был отнюдь не мелкий – как получилось, что он позволил свернуть себе шею? Про Настю и говорить нечего, одного удара, полученного девочкой, хватило бы, чтобы свалить здорового мужика. А тут били с остервенением, чем-то тяжелым ее ударили раз пять или шесть, не меньше, словно убийца был вне себя от бешенства, злобы или страха.
Большаков уже мчался назад, он кое-как, с помощью водителя затолкал Рыжикова в машину, и теперь летел обратно, к гаражу. Вырвал на ходу из кармана плаща звонящий телефон, выругался и сбросил звонок. Ринулся к Максиму, и снова схватился за телефон, но на этот раз ответил:
– Иду, иду, я сейчас, держи его! – и, не добежав до Максима несколько шагов, остановился, бросился к машине и тут же метнулся обратно. Он остановился напротив Максима и тяжело дышал, как загнанный пес, и все вытирал взмокшее лицо рукавом плаща. В руке у начальника службы безопасности снова запел мобильник, но Большаков даже не взглянул на экран, он не сводил взгляд с Максима.
– Да езжай ты, – махнул ему рукой Максим, – мы тут и без тебя как-нибудь.
Он отвернулся, посмотрел еще раз на темный проем и мокрую от дождя металлическую стену бокса. Большаков мгновенно скрылся из виду, Максим услышал, как за спиной по мокрому песку и щебню зашуршали шины иномарки. А когда обернулся, машины уже не было. Ну, вот, собственно, и все, смотреть здесь больше не на что. Разве… Максим кинулся вслед за уехавшей машиной Рыжикова, промчался мимо череды металлических ворот – боксы здесь стояли параллельно оврагу, и слева качались под дождем верхушки кустов и прошлогодней травы, снизу их подпирала свежая зелень. Дальше грунтовка под ногами переходила в асфальт и начиналась одна из оживленных городских дорог. Максим остановился на их границе, посмотрел по сторонам и справа увидел вдалеке светофор. Вот теперь точно все, можно уезжать. Он вернулся обратно, подошел к боксу и еще раз заглянул через порог. Но увидел только спины экспертов и вспышки – тела фотографировали, кто-то монотонно бормотал цифры и сыпал непонятными терминами.
